"Природа", №9-10, 1926 год, стр. 93-106.
Продолжительность сохранения всхожести семян лотоса. В 1850 г. известный английский ботаник Роберт Броун (R. Brown) попробовал прорастить семена лотоса — Nelumbium speciosum, хранившиеся в Британском Музее, в коллекции, доставленной Sloane’oм более чем за 150 лет перед тем. Опыт удался, при чем прорасло всего 85% семян; проросшие растения хранятся в Британском Музее в спирту.
В настоящее время Ichiro Ohga повторил описанный омыт, при чем были взяты: 1) семена лотоса из той же коллекции Sloane'a; 2) 4 семени из коллекции, доставленной в 1838 г. из Китая; 3) некоторое количество семян, найденных в слоях бурого угля в Манчжурии и, наконец, 4) семена из плодов, собранных в Японии в 1923 г.
Результат получился неожиданный: семена, взятые из коллекций, совсем не проросли, семена же из отложений бурого угля и современные дали почти 100% прорастания. Исследование непроросших семян показало, что они были поражены плесневым грибом.
Таким образом, можно считать, что продолжительность сохранения жизнеспособности зародыша лотоса чрезвычайно велика, т. к. возраст слоев бурого угля из Манчжурии, в которых были найдены плоды лотоса, семена которых сохранили свою всхожесть, должен исчисляться в много сотен лет. (Journal of Botan. June. 1926)
Оспа и Alastrim. Под именем Alastrim издавна была известна болезнь, похожая на оспу, но отличающаяся легкостью течения и малой смертностью. В то время, как при оспе нередко наблюдается смертность 10—15% и выше, при Alastrim смертность сплошь и рядом не превышает десятых или сотых долей процента. Область распространения Alastrim — тропические и субтропические страны (главным образом, Вест-Индские острова, Америка, Африка). Но в 1923 г. вспыхнула эпидемия Alastrim на Азорских островах (т.-е. на европейской территории), будучи занесена кораблем с о. Мартиники. Переболело до 15 тысяч человек, но умерло всего 10 человек.
До сих пор предполагалось, что в Европе Alastrim не встречается. Но за последние годы возник вопрос, не представляют ли собой крупные эпидемии оспы, которые с 1921 года возникли в Швейцарии и в Англии, эпидемии Alastrim.
Швейцария уже справилась с эпидемией, введя прививки против оспы, но в Англии, где пропаганда против прививок ведется очень энергично и пользуется известным успехом, эпидемия продолжает нарастать (за время с декабря по февраль этого года заболело 2.959 человек).
Ни клинические наблюдения, ни лабораторные исследования не дают пока данных для отличия этих двух болезней. Высказано предположение, что Alastrim есть ослабленная форма оспы.
Парафин, как питательное вещество. Одна из плесеней, похожая на Aspergillus flavus, хорошо использует парафин в качестве источника углерода. В минеральной среде, содержащей из органических веществ один парафин, плесень разлагает до 75% последнего. Она хорошо использует также крахмал, мальтозу, декстрозу и маннит. Разложение парафина идет, повидимому, через сложные эфиры высших спиртов и жирных кислот. (Biochem. Zeitschr., Bd. 155, 1925).
Лечение опухолей у растений лучистой энергией. Gоssеt и его сотрудники лечили экземпляры Pelargonium, у которых были вызваны опухоли палочкой Е. Smith’a (В. Tumefaciens), электрическими волнами (λ около 2 метров), применяя их по 3 часа в день (всего от 6 до 33 часов). В первые дни рост опухоли продолжался, но на 16-й день наступало омертвение, и высохшие участки легко отделялись; здоровые ткани, листья и ствол растения при этом не повреждались (Comptes Rend. Soc. Biol., t. 91, 1924). Rivera применил для этой цели лучи Röntgеn‘а (4 миллиампера, 180 килоуатт, 40 см фокусного расстояния, без фильтра, экспозиция 1—2 раза по 25 минут). Под опытом было 3 экземпляра Pelargonium и 12 экземпляров Ricinus. Опухоли были вызваны В. tumefaciens.
Предварительные опыты выяснили, что сама палочка выдерживает воздействие лучей и сохраняет способность вызывать образование опухоли. Следовательно лучи действуют на ткани растения, вызывая благотворную реакцию. В первые дни после освещения Rivera также наблюдал рост опухоли, но микроскопическая проверка показала, что это зависит не от дальнейшего размножения больных клеток, а от разрастания их цитоплазмы, которое достигает таких размеров, что оболочки лопаются и клетки гибнут. Начиная с 8-го дня, рост прекращается, опухоль буреет и омертвевает. Здоровые ткани не повреждаются. (Bull. Inst. Pasteur, № 5, 1926).
Новая палеолитическая стоянка. Летом 1925 года особой комиссией Главнауки раскопана вновь открытая палеолитическая стоянка в с. Супонево, верстах в 7 от г. Брянска.
Стоянка находится на левом берегу р. Десны на 25 м террасе, сложенной речными песками, залегающими на размытой поверхности меловых пород.
Работами было вскрыто около 200 кв. м площади стоянки. На глубине около метра в песках (аллювиально-делювиального происхождения) был обнаружен культурный слой, содержащий большое количество культурных остатков: каменных и костных орудий, осколков, разбитых трубчатых костей и зубов животных.
В нескольких местах были обнаружены очаги, доставившие наиболее интересные и многочисленные находки каменной и костяной индустрии, а также найдены большие скопления костей (гл. о. мамонта), сложенных для какой-то цели первобытным охотником в большие круги. Предварительное определение собранного при раскопках остеологического материала показало, что большинство остатков принадлежит мамонту (Elephas primigenius) и песцу (Alopex Iagopus), значительно меньше остатков лошади (Equus caballus), северного оленя (Cervus farandus), волка (Canis lupus), птиц, зайца (Lepus sp.), быка (Bos, Bison) и носорога (Rinoceros tichorhinus).
Что же касается индустрии, то главную массу находок составляют каменные орудия: различные резцы и скребки (преимущественно концевые), большое количество lames, острия, пластинки типа la gravette, скребочки микролитического облика и др. Интересна находка прекрасно сработанного клювовидного резца — bec de perroquet — классической формы поздне-мадленских стоянок Франции.
Все орудия приготовлены из черного или серого кремня, в изобилии встречающегося в ближайших окрестностях стоянки среди меловых пород; в большинстве случаев орудия тщательно отретушированы и носят следы развитой техники.
Костяных предметов найдено немного; вообще кости за небольшими исключениями весьма плохой сохранности; это объясняется тем, что культурный слой залегает в той части песков, которая затронута современными почвообразовательными процессами (ортзанды).
Из костяных находок заслуживают упоминания два шила обычного типа из трубчатых костей песца и плоская подвеска из бивня мамонта ввиде лопаточки. Особенно интересна — находка небольшого куска бивня мамонта с геометрическим орнаментом, напоминающим мезенский орнамент.
По мнению руководившего раскопками П. П. Ефименко, Супоневская стоянка как по условиям залегания, так и по характеру индустрии и фауны ближе всего стоит к Гонцовской и Боршевской II стоянкам и должна быть датирована поздним мадленом, хотя и имеет ряд особенностей.
Раскопки Супоневской стоянки еще раз подтверждают правильность уже неоднократно высказывавшегося взгляда на обособленность и своеобразие палеолита Европейской части СССР. Находка же орнаментированного бивня может быть говорит за то, что и развитие искусства здесь шло иными путями, чем на Западе.
Раскопки на р. Урале. Минувшим летом автором настоящей заметки были произведены раскопки древннх могил по притокам р. Урала в пределах Казакской ССР. Горные речки, впадающие слева в р. Урал в 15—50 км ниже гор. Орска изобилуют могилами в виде выложенных из камня на поверхности земли колец. Эти кольца группируются, образуя кладбища, состоящие из 5—10 и более могил. Обычно среди кольцеобразных могил расположены один, два или несколько земляных курганов, обложенных на поверхности камнем. Два таких кладбища раскопаны на р. Киргильде и два — на р. Терекле. Большая часть вскрытых могил оказалась разграбленной. Однако, несмотря на это, удалось собрать чрезвычайно интересный материал, характеризующий наиболее раннюю стадию бронзовой эпохи, до сих пор почти неизвестной в Западных степях Казакстана.
Раскопки могил дали следующую картину. Посредине каменного кольца находится небольшая могильная яма, где на глубине, обычно не более метра погребены один или два, редко три скелета, лежащих на боху в утробном положении (с подогнутыми ногами и согнутыми в локтях руками). В головах скелета почти всегда находится красиво орнаментированный глиняный сосуд, а на костях немногочисленные предметы украшения: просверленные раковины, бусы из меди и белой мастики, медные подвески, пластинки, браслет и проч. В одном из детских погребений было найдено около двадцати бараньих астрагалов.
Все найденные в могилах предметы, особенно керамика, очень характерны для установленной С. А. Теплоуховым Андроновской культуры, широко распространенной в степной зоне центральной и Западной Сибири и в Казакстане. Своеобразные формы сложного геометрического орнамента сосудов и некоторые другие предметы позволяют выделить обследованную область как особую провинцию этой культуры. Вместе с тем следует отметить, что здесь мы имеем западную границу распространения Андроновской культуры. Погребения этого типа дальше уже совершенно не встречаются так же, как и многие характерные для них предметы. Кроме того, в раскопанных могилах найдено несколько глиняных сосудов западных типов, нигде в других местах района распространения Андроновской культуры не встречающихся.
Несмотря на плохую сохранность костей человека, удалось извлечь свыше десятка черепов, а также и другие кости скелета. Уже предварительный осмотр черепов убеждает нас в том, что они принадлежат той же длинноголовой расе, которая населяла в эту эпоху Алтай и Минусинский край. Детальное же изучение краниологического материала даст возможность установить более точно расовый тип погребенного здесь народа.
Все сказанное относится к кольцевым могилам. Что же касается курганов, то основные погребения их совершенно подобны по общему характеру погребениям описанных могил и лишь несколько богаче их по содержанию различных предметов. Кроме того, в насыпи почти каждого кургана оказалось по одному, по два впускных погребений более позднего времени, по всей вероятности, сарматских. Обряд погребения их непостоянен — то сожжение, то трупоположение на спине в вытянутом положении. Предметы при скелетах очень немногочисленны и весьма ординарны. Интересен один скелет, принадлежащий, повидимому, павшему от стрел воину. Среди костей его в разных местах было найдено четыре бронзовых наконечннка стрел "скифского" типа, при чем один из них глубоко вонзился в боковой отросток грудного позвонка.
Доисторическое прошлое Алтая. (Работы Алтайской экспедиции Госуд. Русского Музея в 1924/25 г.г.). Доисторическое прошлое Сибири давно привлекает к себе внимание ученых исследователей. Сибирь, с ее разнообразными природными условиями дававшая приют многочисленным народам, в течение ряда тысячелетий расселявшимся по ее беспредельным равнинам и по непроходимым горам и лесам, хранит много памятников глубокой древности. В Сибири и Средней Азии современная наука надеется найти разгадку вопросов о происхождении и истории человечества. Несмотря на глубокий научный интерес, прошлое Сибири остается до сих пор почти неизвестным. Особенно непосчастливилось в этом отношении Алтаю, где кроме акад. Радлова (1865 г.), раскопавшего около десятка курганов эпохи близкой к P. X., и нескольких местных любителей, не производивших систематических раскопок, никто исследованием и изучением памятников древности не занимался. Вот почему Русский Музей, снаряжая этнологическую экспедицию на Алтай под руководством проф. С. И. Руденко, ставит первоочередной задачей исследование памятников доисторического прошлого. Кроме проф. С. И. Руденко в палеоэтнологических исследованиях экспедиции принимали участие в 1924 г. А. Н. Глухов, а в 1925 г. А. Н. Глухов, М. П. Грязнов, М. Н. Комарова и Н. М. Сунцова. В течение 2-х лет экспедицией обследован обширный район и в ряде пунктов произведены раскопки древних могил и стоянок, относящихся к различным эпохам и принадлежащих различным народам и культурам. Добытые раскопками материалы красноречиво говорят нам о бившей когда-то ключем кипучей жизни древнего Алтая и рисуют яркую картину быта народов, исчезнувших навсегда с лица земли.
Наиболее древними из исследованных памятников являются стоянки новокаменного века, обнаруженные близ с. с. Фоминского, Енисейского, Касмалинского и др., где найдено большое количество черенков и несколько целых сосудов. Особенный же интерес представляют могилы этой эпохи, раскопанные на р. Ян-Улагане. Скелеты погребенных здесь людей были окрашены в яркий цвет охрой. Таким образом, широко распространенный обычай окрашивания покойников охрой существовал в древние времена и на Алтае. В грудном позвонке одного из мужских скелетов был обнаружен глубоко вонзившийся каменный наконечник стрелы. Так как рана кости не зарубцевалась, то надо думать, что смерть последовала вскоре же после ранения. По всей вероятности, эта стрела и была причиной смерти погребенного здесь человека.
В долине рек Оби и Бии был обследован целый ряд стоянок (свыше 20), относящихся к бронзовой эпохе. Раскопки двух из них близ с. Большереченского дали обильный материал, рисующий быт и культуру жившего здесь народа и позволяющий разделить верхний отдел бронзовой эпохи на три периода. Население этого времени жило почти исключительно охотой и рыбной ловлей. Об этом говорит большое количество найденных при раскопках костей рыб и диких животных (соболь, волк, лисица, олени и др.) и незначительный процент костей домашних животных. В д. Клепиковой и с. Большереченском раскопаны погребения ранних стадий бронзовой эпохи. При скелетах найдены глиняные сосуды, своеобразно орнаментированные и украшения из меди и мастики (бусы, браслеты и пр.).
Три курганных кладбища, раскопанные близ г. Бийска и с. Сростки, с исчерпывающей полнотой характеризуют своеобразную культуру древнейших кочевников Алтая, обитавших здесь в начале нашей эры. Здесь впервые появляется обычай хоронить вместе с покойником и его коня в полном убранстве. Помимо целого ряда принадлежностей сбруи в курганах найдено много других предметов, как-то: различные орудия, украшения, глиняная посуда и пр.
Раскопки каменных могил на р. Чулышмане в ур. Кудыргэ обнаружили погребения несколько более позднего времени. Среди многочисленных предметов из этих могил обращают на себя внимание поясные наборы и некоторые другие украшения, указывающие на какие-то культурные связи Алтайских кочевников с далекой Византией. Большой интерес представляет валун с выгравированными на нем рисунками и костяное украшение луки седла с изображениями охотничьих сцен. Последнее замечательно как произведение высокого искусства.
В ряде пунктов по р. Катуни (Кокса, Катанда, Сростки) раскопаны могилы разного времени, относящиеся приблизительно к эпохе Танской династии (в Китае), т. е. VII—X в.в. нашей эры. Особенно интересен курганный могильник в с. Сростки, где среди многочисленных предметов вооружения, украшений и конской сбруи обращают на себя внимание пояса с медными бляшками и мечи, совершенно сходные с поясами и мечами, изображаемыми на так называемых "каменных бабах". С целью точного определения времени сооружения "каменных баб“ были раскопаны в Сейлюгемской степи, повидимому, могильные памятники со стоящими у основания "каменными бабами". К сожалению, раскопки дали скудный материал, не достаточный для решения поставленного вопроса.
Стоянка "железного века”, раскопанная в с. Большереченском, пока не может быть точно датирована. Можно лишь предполагать, что она относится ко времени не позднее первого тысячелетия нашей эры. В противоположность стоянкам бронзовой эпохи, кости животных, найденные на этой стоянке, указывают, что основное занятие населения было скотоводство, главным образом — коневодство, хотя не маловажную роль в хозяйстве играли также рыболовство и охота. Интересно отметить, что лось, бобер и соболь, остатки которых найдены на стоянке, теперь в этих местах совершенно не водятся.
Раскопки экспедиции, открывшие целый ряд памятников различных эпох далекого прошлого Алтая, позволяют теперь восстановить историю этого края. Детальное изучение добытых материалов дает возможность разрешить многие вопросы о происхождении древних культур Сибири.
К проверке теории Вегенера. К числу исследований, имевших задачей проверку теории Вегенера о происхождении материков на основе изучения распространения различных групп растений (см. Природа № 1—2 за этот год), надо отнести работу Т. Герцога о мхах Южной Бразилии (Veröff. Geob. Inst. Rübel III, 1925). Многие роды последних, как показало исследование, являются общими Западной Африке, тогда как взаимоотношения с южно-азиатской флорой оказываются значительно более слабыми. С другой стороны сообщества мхов Камеруна являются очень схожими с таковыми Бразилии.
В виду того, что распространение мхов на такое большое расстояние при посредстве ветра или птиц является совершенно неприемлемым, автор считает, что объяснение указанных черт в распространении мхов легче всего может быть достигнуто допущением гипотезы Вегенера о прежней непосредственной связи Южной Америки и Африки.
Реликтовые леса в Ленинградской губ. Летом текущего года Ленинградской Ботанической Экспедицией встречено несколько реликтовых участков лесной растительности в Кенгисеппском, Троцком и Лужском уездах, сохранившихся, повидимому, от более теплой послеледниковой эпохи. В состав лесов входят деревья (до 50 см в диаметре и больше 20 м высоты) ясеня, ильма, липы, орешника и дуба до двух обхватов.
В травяном покрове найден целый ряд редчайших реликтовых видов.
Для охраны лесов от полного истребления Академией Наук приняты шаги к сохранению этих памятников природы и объявлению их заповедными. (Освед. бюлл. ОКИСАР, № 6, 1926).
Исследование Монголии. В текущем году почвенно-географическим отрядом экспедиции Совнаркома при содействии Академии Наук в Монголии было обследовано значительно большее пространство, чем в экспедицию 1925 года в связи с тем, что конный транспорт отряда был пополнен автомобилем, позволившим покрыть большую площадь, а самые работы велись двумя партиями: одна — под руководством проф. Б. Б. Полынова, другая — его помощника Н. Н. Лебедева.
Работы первой партии, в которых принимал участие сотрудник Монгольского Ученого Комитета, инженер В. И. Лисовский, носили по большей части ориентировочный характер и имели целью проследить зональность почвенного покрова при движении с севера на юг. Были предприняты две автомобильных поездки: одна в ЮЗ направлении от Улан-Батор-хото (Урги) до озера Улан-нор, в которое впадает река Онгиин-гол, и вторая — по Калганскому тракту до пограничного с Китаем поста Удэ.
Таким образом, так называемая Гобийская "пустыня" была пересечена до своей центральной части двумя маршрутами, которые позволили установить, что вся северо-восточная часть Гоби является отнюдь не бесплодной пустыней, а заселена кочевниками-монголами и представляет собой почти ровную щебнистую сухую степь с буроземами, прерываемую отдельными небольшими хребтиками, мало влияющими однако на общий равнинный ландшафт степи. В пределах этого пространства партией были выделены две полосы, различающиеся по характеру растительности и по степени засоления почв. Местами наблюдались площади бугристых песков ("могильники" Обручева), но неподвижных.
Грунтовые воды почти всюду близки к поверхности и используются исключительно в виде колодезной воды; травяной покров степи ко времени работ был сравнительно обильный и свежий, что надо объяснять, повидимому, дождями, выпавшими до того (дождливый сезон в Гоби обнимает собой обычно конец июля — начало августа).
Достижениями партии надо считать установление в Центральной Азии границ почвенных зон — южной каштановой и северной буроземов.
Интересно отметить, что с границей буроземов точно совпадает южная граница распространения типичных для Монголии грызунов-тарбаганов; на смену им широко представлены другие грызуны — полевые мыши и особенно тушканчики.
Резким контрастом современному пустынно-степному ландшафту служат группы крупных деревьев (вязы), встречающиеся исключительно как будто в Центральной Гоби (так как ни к северу, ни к югу не наблюдались) и, повидимому, приуроченные к древним долинам, ныне засыпанным.
Работы другой партии являлись продолжением прошлогодних стационарных (со съемкой и детальным почвенно-ботаническим и геологическим исследованием) и протекали в двух районах, общей площадью, примерно, в 250 кв. км, связанных между собой и районом прошлогодних работ маршрутами. Один район — окрестности озера Ихэ-Тухум-нор, лишь бегло освещенный экспедицией 1925 года, с высотами, окаймляющими впадину с северной стороны, и другой — в 35 километрах к югу от первого — район монастыря Мичик-гун, являющийся по почвенному покрову самым южным в каштановой зоне.
Партией собран богатый петрографический материал, как с краевых, окаймляющих Тухумскую и Мичик-гунскую впадины хребтов, так и с срединного гранитного массива, выровненного денудацией до пенеплена, на котором резко, в виде дэйк, выступают жилы порфиритов, имеющие одно, идеально соблюдаемое, ВСВ—ЗЮЗ направление.
В почвенном покрове, кроме выделенного различия каштановых почв как по степени засоленности, так и по другим морфологическим признакам, были описаны и иные разности от горно-луговых почв краевых вершин до карбонато-солончаковых и голых гуджирных в самых понижениях. При полевом исследовании и сборе почвенных материалов главное внимание было обращено на выяснение вопроса о процессе засоления и происхождении растворимых солей в местных почвах.
К III Всетихоокеанскому Конгрессу. III Всетихоокеанский Международный Научный Конгресс, открывающийся в Токио 30 октября текущего года, как и предшествующие Тихоокеанские Конгрессы: первый 1920 г. на Гонолулу и второй 1923 г. в Австралии, имеет целью содействовать всестороннему изучению Тихого Океана и его побережий путем установления в этой области международного научного сотрудничества. Грандиозность тех научных задач, которые ставит Тихий Океан, давно уже настоятельно требовала объединенных усилий заинтересованных наций. И с этой точки зрения мысль о созыве периодических Всетихоокеанских Международных Конгрессов не могла не встретить горячего сочувствия. Организация Конгрессов объединяет представителей Соединенных Штатов Северной Америки, Великобритании, Австралии, Канады, Франции, Японии, Голландии и ряда других государств, заинтересованных в тихоокеанских проблемах. Наш Союз не имел, к сожалению, возможности принять участие в этом международном предприятии при самом его возникновении, но наши научные работники, конечно, не упускали из виду этого большого и важного начинания. Едва ли нужно подробно говорить о том значении, какое имеет для нас Тихий Океан. Достаточно вспомнить, что береговая линия СССР по Тихому Океану превышает береговую линию Соединенных Штатов и Канады, вместе взятых, и что наша политическая и экономическая заинтересованность в Тихом Океане обусловливается уже самым положением нашей страны. В то же время нашему государству принадлежит и почетнейшая роль в деле исследований Тихого Океана и его побережий. Начав свои походы к Тихому Оксану с середины XVII века, русские исследователи за три протекшие столетия достигли в этом отношении крупнейших результатов, причем поле их деятельности не ограничивалось северной, наиболее близкой нам частью Океана, но распространилось и на южную его часть, где ряд географических названий и сейчас напоминает о выдающихся заслугах этих деятелей перед наукой и человечеством. Читатели "Природы" еще совсем недавно имели случай вспомнить об этих заслугах, очерченных в статье проф. Л. С. Берга: "Заслуги русских в деле изучения Тихого Океана" (см. "Природа" 1926 г., №№ 5—6). Остается лишь добавить, что и в области специальных подробных изучений Тихого Океана и его берегов русскими сделано чрезвычайно много, и что нет той отрасли науки в применении к Тихому Океану, в которую наши исследователи не внесли бы своего ценного вклада.
Естественно при таких условиях, что в среде нашей Академии Наук вскоре же после II Всетихоокеанского Конгресса возникла мысль о необходимости участия СССР в указанном международном научном предприятии. В январе 1924 г. Конференцией Академии была образована, под председательством Непременного Секретаря, академика С. Ф. Ольденбурга, Особая Комиссия по этому вопросу в составе представителей Академии Наук, Народного Комиссариата Иностранных Дел, Главного Управления Научных Учреждений, Главного Гидрографического Управления, Русского Географического Общества, Главной Геофизической Обсерватории, Геологического Комитета, Госуд. Института Опытной Агрономии и Госуд. Гидрологического Института. Комиссия эта в ряде заседаний подвергла вопрос всестороннему обсуждению как с принципиальной точки зрения, так и по отношению к нашим научным достижениям на Т. Океане, после чего наша Академия вошла в сношения с Японской Академией Наук в целях выяснения подробностей организации Всетихоокеанских Конгрессов и программы предстоящего Конгресса в Токио. Это обращение вызвало живой отклик в среде Комитета Конгресса, где не могли не чувствовать отсутствия на Конгрессах представителей русской науки, и еще летом прошлого года Академия Наук СССР и через ее посредство другие наши заинтересованные учреждения получили официальное приглашение принять участие в Конгрессе 1926 года. После этого в Комиссии при Академии Наук началась сложная работа по подготовке к Конгрессу, проходившая под руководством сначала академика С. Ф. Ольденбурга, а после отъезда его в заграничную командировку — академика А. Е. Ферсмана. Первой своей задачей Комиссия поставила — дать исчерпывающую картину наших достижений в деле изучения Тихого Океана и его побережий. С этой целью Комиссией был выработан изданный теперь Академией Наук сборник под заглавием: "Тихий Океан. Русские научные исследования (Тhe Pacific. Russian Scientific Investigation)”. Сборник этот, изданный на русском и английском языках, под редакцией и с введением академика А. Е. Ферсмана, содержит очерки: общий географический, посвященный истории наших открытий в Тихом Океане — Л. С. Берга, картографический — В. В. Ахматова, геологический — А. Н. Криштофовича, зоологический — П. Ю. Шмидта, ботанический — академика В. Л. Комарова, океанографический — В. В. Ахматова, земного магнетизма — Ак. П. Белоброва, метеорологический — В. Ю. Визе, сейсмологический — П. М. Никифорова и этнографический — Л. Я. Штернберга. Все перечисленные очерки дают яркую и отчетливую картину русских работ в указанных областях. Прекрасно изданная книга (отдельно по-русски и отдельно по-английски) снабжена рядом интересных карт и портретов выдающихся русских исследователей Тихого Океана.
Та же мысль — выявить русские достижения — руководила Комиссией и при организации выставки наших работ по Тихому Океану, которая должна демонстрироваться в Токио во время Конгресса. Ряд прекрасных фотографий, артистически исполненных, по специальному заказу Академии Наук, фотографом И. Н. Александровым; собрание главнейших наших изданнй, посвященных Тихому Океану; образцы старинных карт и зарисовок некоторых русских экспедиций; диаграммы и географические карты с нанесенными на них маршрутами дают яркое представление о работе русских исследователей и производят большое впечатление при осмотре выставки. В ряду экспонатов этой выставки следует особенно отметить новую карту вулканов Камчатки, составленную одним из участников Камчатской Экспедиции Географического О-ва Н. Г. Келлем на основании еще неизданных материалов этой экспедиции и других новейших данных.
Во главе делегации (при избрании которой было обращено особое внимание на то, чтобы на Конгрессе были представлены все главнейшие дисциплины, заинтересованные в изучении Тихого Океана) стоит академик В. Л. Комаров, как один из крупнейших знатоков Д.-Восточной флоры. В состав делегации вошли: проф. Л. Я. Штернберг (этнолог), проф. П. Ю. Шмидт (зоолог), проф. Л. С. Берг (географ и биолог), проф. П. М. Никифоров (физик-сейсмолог) и В. Д. Виленский-Сибиряков (председатель О-ва изучения Урала, Сибири и Д. Востока). Кроме того, имеется в виду участие в Конгрессе представителей Геологического Комитета геологов А. Н. Криштофовича и Н. И. Полевого, которые восполнят отсутствие геолога в составе академической делегации, объясняемое невозможностью для академика А. Е. Ферсмана, избранного для участия в Конгрессе, прервать свою работу в Академии в настоящий момент.
Хотя Конгресс официально открывается с 30 октября, но уже с 18 октября начинаются экскурсии членов Конгресса на Hokkaido и в Nikkо и Hakone. Занятия Конгресса продлятся по 11 ноября (с перерывом 6-7 ноября для небольших экскурсий и осмотров) и будут протекать в общих собраниях, в собраниях отделений физических и биологических наук и в секционных собраниях.
По окончании Конгресса, между 12 и 19 ноября, намечены экскурсии в Kyoto, Nara, Osaka и Kobe и в Miyajima и на Куushu или Shikoku. Во главе Комитета Конгресса стоит профессор Токийского Университета химик J. Sасurai, вице-президент — физик проф. А. Тanakadate и генеральные секретари — географ проф. N. Jamasaki и химик проф. К. Matsuhara. Обширная программа Конгресса заключает в себе ряд вопросов из области метеорологии, геофизики, океанографии, геологии, минералогии, ботаники, зоологии и этнологии, конечно, в приложении к Тихому Океану, тихоокеанским странам и их населению. Кроме того, в программу входит вопрос о международном сотрудничестве в изучении важнейших научных проблем Тихого Океана, для чего еще II Конгресс наметил организацию Постоянного Международного Комитета. Настоящему Конгрессу предстоит, таким образом, сказать окончательное слово по этому важному начинанию.
Наши делегаты предполагают сделать в заседаниях Конгресса ряд докладов, среди которых отметим: проф. П. Ю. Шмидта "Тихий Океан, его природа и фауна", проф. Л. Я. Штернберга "Айнская проблема" и "Общий орнамент Азии и Америки" и проф. П. М. Никифорова "Деятельность СССР по исследованию сейсмических явлений на Тихом Океане", "Организация Международной Сейсмической Службы на Тихом Океане" и "О новейших методах сейсмометрии в применении их к тихоокеанским землетрясениям" — вопросы, представляющие живой интерес для Японии. Намечается также внесение делегатами СССР и некоторых общих предложений, а именно: о совместной научной работе в области исследований Сев. Тихого Океана, с образованием для этого Международного Совета, на подобие существующего для изучения северных европейских морей; об объединении работ по сейсмологии; о согласовании работ по изучению айну, и об издании международного периодического органа по геологии Тихого Океана.
В заключение нельзя не отметить, что III Всетихоокеанский Конгресс и работы Академической Комиссии по подготовке к нему явились поводом для возбуждения у нас широкого общественного интереса к научным проблемам Тихого Океана, и нельзя не пожелать, чтобы этот интерес креп и развивался и в дальнейшем.
Интернациональный конгресс физиологов в Стокгольме происходил с 3 по 6 августа и был открыт докладом Hopkins'a: "О современных воззрениях на механизм биологического окисления". Специальные доклады (свыше 300) в 4-х секциях касались всех областей физиологии, от физиологии нервов вплоть до физиологии питания, учения о гормонах и физико-химической биологии. Последнее заседание состоялось в Упсале. Следующий съезд предположено устроить в Соединенных Штатах (вероятно, в Бостоне). Резко подчеркивалась на съезде мысль о необходимости реформы преподавания физиологической химии в университетах, создания, независимых от существующих институтов по физиологии, биохимических институтов.
Съезд естествоиспытателей и врачей, происходивший с 19 по 26 сентября в Дюссельдорфе, отличался особым многолюдством (свыше 12 тыс. человек). О нем, как и о выставке Gesolei (Grosse Düsseldorfer Ausstellung fur Gesundheits pflege, Sociale Fürsorge und Leibesübungen) будет дан подробный обзор в следующем № "Природы".
Зоолого-ботаническое общество в Вене 12 мая праздновало 75-тилетие своего существования. Общество было основано в 1851 году.
На торжественном заседании в день юбилея почетный председатель общества профессор Рихард Веттштейн сделал доклад на тему: "Семидесятилетие биологии".
Гидробиологические станции в Австрии. Австрия, потерявшая вследствие изменения своих границ после войны, все свои морские биологические станции — в Триесте, Пола и Ровиньо, вынуждена в настоящее время перенести свою гидробиологическую работу на изучение пресных вод. С этой целью два года тому назад в Лунце была открыта гидробиологическая станция, а в прошлом году такая же станция организована близ Вены на берегу Дуная, на территории, принадлежащей Венскому полицейскому управлению. Последнее предоставило для станции здание и оказало материальное содействие для ее оборудования.
В настоящее время в Вене образовалось "Общество содействия биологическим станциям на Дунае", поставившее себе задачей добывание средств для развития и работы гидробиологических станций Австрии. Адрес Общества: Hydrobiologische Donaustation. Wien. II. Kaisermühlen.
Научный фонд Ленинграда в цифрах. В только что вышедшем из печати академическом справочнике 1), изданном Комиссией "Наука и научные работники СССР" под наблюдением и непосредственным руководством академиков Ольденбурга и Карского, приведены любопытные и интересные цифровые данные о научных учреждениях Ленинграда. Из 347 цитируемых в этом издании научных учреждений — 195 отнесены к ученым учреждениям (в тесном смысле этого слова), высших учебных заведений насчитывается 50 и, кроме того, зарегистрировано 102 научных объединения, иначе говоря обществ, ассоциаций, кружков и т. п. научного характера. Существуют, конечно, и такие высшие учебные заведения, которые, преследуя учебные задачи, производят преимущественно научно-исследовательскую или лабораторную работу. Примером тому служит хотя бы Гос. психо-неврологическая академия, в состав которой входят несколько крупных исследовательских институтов, как то: институт по изучению мозга, детский обследов. ин-т и др. Последние не имеют в тексте самостоятельного места в обеих группах, а это обстоятельство неизбежно влияет на действительную, конечную цифру итогов.
При установлении количества научных учреждений по отдельным отраслям знаний, размещенных по главнейшим научным группам, следует отметить, что такое распределение имеет своею целью выяснить, сколько учреждений (и какие) обслуживают данную научную дисциплину. Имея, однако, в виду, что одно и то же учреждение нередко примыкает к нескольким родственным научным дисциплинам, естественно, что таковое повторяется в нескольких отдельных группах и таким образом и тут общая сумма учреждений, поименованных в главнейших итожных группах, не совсем будет точна и будет несколько отступать от действительности. Во всяком случае, усматривается, что на первом месте по количеству научных, перечисленных в главнейших группах, учреждений стоят все-таки естественные науки и затем техника и промышленность; менее всего учреждений, работающих в области филологии, языкознания и литературы; среднее место занимают общественные науки, история с археологией и архивоведением и география с этнографией. Значительную группу образуют горное дело, инженерное искусство, прикладная механика и электротехника — 43 учреждения; геологию, минералогию с гидрологией и метеорологией обслуживают 27 научных учреждений; политические науки изучаются по преимуществу в 19 специальных учреждениях, медицина в 72, история в 25, география в 21 и, наконец, к филологии и языкознанию могут быть отнесены 15 учреждений и столько же к литературе.
Если руководствоваться одними наименованиями, то собрав их в главнейшие группы, считая в том числе и разнообразные подразделения, получим следующие данные: подавляющее большинство — 772 — составляют лаборатории (кабинеты, станции и т. п.); в следующей группе — 176 — перечислены библиотеки и равнозначущие им книгохранилища и т. п.; музеев (собраний, коллекций и пр.) имеется 175, архивов — 25, обсерваторий — 20, научных издательств, редакционных комиссий и комитетов и т. п. — 10. Университеты, академии (высш. учебн. зав.), институты (высш. учеб. зав.) вместе с входящими в их состав более или менее самостоятельными учреждениями, носящими то или другое название — в общем дают цифру 71; управлений, справочных и технических бюро и т. п. до 44.
Общее количество научных, научно-адмннистративных и научно-технических работников составляет 6.138.
Готтфрид Мерцбахер (1843—1926). 14 апреля 1926 года скончался на 83-м году жизни знаменитый путешественник по Кавказу и Средней Азии, почетный член Русского Географического Общества Г. Мерцбахер. Покойный хорошо владел русским языком, поддерживал научные и дружественные связи со многими географами нашей страны, и его смерть будет ощущаться как большая потеря не только в Германии, но и у нас.
Мерцбахер родился в 1843 г. в Баварии, близ Эрлангена. Его не предназначали к ученой карьере, и молодость свою он посвятил занятиям торговыми делами, для чего ему пришлось побывать в Париже, Лондоне и Петербурге. Путем самообразования М. получил знакомство с естествознанием, увлекся альпинизмом и много путешествовал по Европе и сев. Африке. С 1888 года он отказался от торговой деятельности и предался исключительно географии. В 1891—1892 годах он совершил свое известное путешествие по Кавказу, когда ему удалось взобраться на вершины Эльбруса и Казбека. Это путешествие описано в книге "Aus den Hochregionen des Kaukasus“ (Leipzig, 1901, 2 тома).
В 1902—1903 и 1907—1908 годах Мерцбахер занимался изучением Тянь-шаня, именно цепей к югу и вастоку от Иссык-куля, а также группы Богда-ола, к востоку от Урумчи. В этих экспедициях Мерцбахеру сопутствовали геологи Кейдель, Лейке и Гребер. Собран был богатейший научный материал, результаты которого публиковались в изданиях Баварской Академии Наук. Свои личные наблюдения Мерцбахер изложил в двух капитальных трудах: "Forschungsreise in den zentralen Tienschan" (Pet. Milt., Erg.-Heft 149, 1904) и "Die Gebirgsgruppe Bogdo-Ola" (Abhandl. Bayr. Akad. Wiss., 1916).
За свои научные заслуги покойный получил от мюнхенского университета сначала звание доктора, а потом и профессора (1907).
Смерть застала покойного за изготовлением карты центрального Тянь-шаня в масштабе 1 : 100.000. Эта работа, имеющая громадное и научное, и практическое значение для нашего Туркестана, почти закончена и, надо надеяться, будет вскоре издана Баварской Академией Наук.
Покойный был не только замечательным исследователем, но и благородным, великодушным человеком. Он, несмотря на жестокую войну, неизменно сохранял теплые чувства к русским ученым и всегда высоко ценил русскую науку. Из многочисленных наград н почетных званий, какими он обладал, больше всего он ценил знаки внимания, оказанные ему Русским Географическим Обществом.
Мерцбахер собрал громадную библиотеку (около 10 тыс. томов) по Азии, гл. обр. состоящую из русских книг. Библиотека эта ныне перешла в собственность Баварской Академии Наук. Около покойного группировался кружок географов, посвятивших себя изучению России; многие из них знают русский язык и будут продолжать дело Мерцбахера. Таким образом, в Мюнхене — в значительной мере трудами покойного — создался один из центров изучения России 2).
В феврале 1926 года в Варшаве скончался Бр. Л. Громбчевский, путешественник по Тянь-Шаню, Кашгарии, Памиру и Тибету (1885/89). Покойный родился в 1853 году в Ковенской губ. Занимал административные посты в Туркестане, на Дальнем Востоке и пр. В свое время относительно своих путешествий он почти ничего не опубликовал. Но незадолго до смерти Громбчевский напечатал в Варшаве три тома своих путешествий на польском языке: I. Kaszgarja. Kraj i Iudzic. II. Przez Pamiry i Hindukusz do Zrodel rzeki Jndes. (через Памиры и Гиндукуш до истоков р. Инда). III. W Pustyntach Raskemu i Tybetu.
Все томы с иллюстрациями и картами. Кроме того, он опубликовал воспоминания.
Л. Б.
1) См. журн. "Природа", № 7—8 1926 г., стр. 116.
(стр. 104.)
2) Приложенный портрет любезно прислан нам мюнхенским географом П. Фикелером. Некрологи Мерцбахера помещены в Geogr. Zeitschr. за 1926 год (P. Fickeler) и в Peterm. Mitt, за тот же год (L. Distel).
(стр. 106.)