"Вестник Знания", №1, январь, 1906 год, стр. 157-166
Живыя непосредственныя впечатлѣнія также нужны для организма, какъ воздухъ и пища. А между тѣмъ, какъ мало заботятся петербуржцы о томъ, чтобы найти для себя живой источникъ впечатлѣній.
Въ сущности, Петербургъ не менѣе богатъ чудными окрестностями, чѣмъ всякій иной дентръ Европы, привлекающій къ себѣ тысячи посетителей. Я говорю не о такъ наз. «дачныхъ» мѣстностяхъ, въ родѣ: Петергофа, Павловска, Сестрорѣцка и др. ближайшихъ мѣстъ, успѣвшихъ уже сильно надоѣсть почти всякому петербуржцу. Нѣтъ, я говорю объ окрестностяхъ болѣе далекихъ; объ окрестностяхъ, выдающихся исключительно своимъ мѣстоположеніемъ и природой.
Лѣтомъ мнѣ пришлось совершить небольшую экскурсію къ сѣверному побережью Ладожскаго озера. Самый путь и время, проведенное въ финляндскихъ шхерахъ стоять того, чтобы о нихъ побесѣдовать. Кто знаетъ? — можетъ быть эти строки вызовутъ въ комъ-нибудь желаніе самому посѣтить тѣ мѣста и тогда мое описаніе можетъ прибавить кое-что къ его впечатлѣніямъ.
Ладожское озеро хорошо знакомо тѣмъ, кого привлекаютъ къ себѣ монастыри: Валаамскій и Коневецкій; навѣщаютъ ихъ въ большинствѣ случаевъ среднее мѣщанство и совсѣмъ простой людъ, попреимуществу въ дни постовъ и церковныхъ торжествъ.
Кромѣ двухъ пароходовъ, совершающихъ спеціальные рейсы къ этимъ монастырямъ, уже второй годъ по Ладожскому оз. ходитъ небольшой пароходъ финляндскаго общества подъ наз. «Koitto»; 1) онъ совершаетъ рейсы между Петербургомъ и мѣстечкомъ Саллинъ, при чемъ заходить кромѣ монастырей во всѣ порты сѣверозападнаго приладожья.
«Koitto» отходитъ по четвергамъ утромъ и возвращается обратно ко вторнику; слѣд. всю прогулку можно совершить въ пятеро сутокъ, не оставляя судна и на ночь; большія удобныя каюты съ чистымъ постельнымъ бѣльемъ съ большимъ удобствомъ замѣняютъ нумера въ гостиницахъ. А постоянно свѣжій озерной воздухъ даже заставляетъ предпочесть ночевку на пароходѣ.
10 часовъ... и пароходъ тихо отчаливаетъ: черезъ нѣсколько минуть, прибавивъ ходу, онъ идетъ вдоль береговъ петербургской Невы.
Направо и налѣво громоздятся дома, мало говорящіе о роскоши и богатствѣ скорѣе, напротивъ, больше встрѣчаются признаки жизни трудовой и бѣдной части петербургскаго населенія. Эта восточная часть Невы, вообще, не такъ привлекательна, какъ западная ея часть, у Николаевскаго моста. Вмѣсто обширныхъ красивыхъ нашихъ и иностранныхъ военныхъ и коммерческихъ судовъ, дѣлающихъ рейсы въ далекія моря и океаны — тутъ вы встрѣчаете цѣлую флотилію однообразныхъ «расшивъ», «бѣлянъ», «унжановъ», «тихвинокъ» и т. п. судовъ барочной системы. Они лишены рангоута и парусовъ и ходятъ обыкновенно по каналамъ при помощи тяги жпвотныхъ, а по Невѣ — при помощи буксирныхъ пароходовъ. Иногда среди этой флотиліи встрѣтится одна, другая финляндская лайба, пришедшая самостоятельно съ дальняго сѣвера на парусахъ.
Миновавъ торговую Калашниковскую набережную съ ея знаменитой хлѣбной биржей, пароходъ вступаетъ въ фабричнопромышленный районъ петербургскихъ пригородовъ. На правую руку вдоль самого берега и туда дальше на югъ до самого Колпина тянется цѣлый рядъ самыхъ большихъ петербургскихъ фабрикъ и заводовъ, занимающихъ въ общей сложности до сотни тысячъ рабочихъ. Временная безработица ясно обнаруживается необыкновеннымъ оживленіемъ и особеннымъ многолюдствомъ на улицахъ и пристаняхъ.
Тяжелое впечатлѣніе отъ этого зрѣлища разсѣевается не скоро...
Послѣ однообразныхъ заводскихъ зданій съ огромными дымящимися трубами глазъ невольно останавливается на красивомъ, расположеномъ у самаго берега паркѣ гр. Апраксиной. За нимъ уже виднѣется село Александровское, а противъ него живописно раскинулась нѣмецкая колонія — Новосаратовская.
Быстро пробѣгаютъ мимо невысокіе обрывистые берега Невы большею частію поросшіе мелкими кустарниками или невысокими сосновыми рощицами.
Часа черезъ три пароходъ идетъ черезъ Невскіе пороги. Нева здѣеь шире и особенно красива. Неподалеку отсюда на лѣвомъ берегу небольшое мѣсто, которое носитъ названіе «Пеллы».
Въ 1784 году это мѣсто было купленно у наслѣдниковъ Неплюева и по повелѣнію Екатерины II названо такъ въ память рожденія внука ея впослѣдствіи Императора Александра I, такъ какъ соименный ему Александръ Македонскій родился въ городѣ Пеллѣ. Здѣсь когда то находился дворецъ, построенный академикомъ И. Е. Старовымъ. Впрочемъ, остатки этого зданія еще сохранились, но въ сильно изуродованномъ видѣ. Бъ настоящее время изъ него устроены казармы. У самаго берега красуется зданіе кирпичнаго завода («Пелло»!) и какой-то складъ строительныхъ матеріаловъ.
На правомъ берегу въ 20 верстахъ не доѣзжая Шлиссельбурга мѣстность носитъ названіе «Островки». Это чрезвычайно живописный уголокъ. Во времена Екатерины II здѣсь былъ каменный дворецъ князя Потемкина и при дворцѣ знаменитая въ свое время оранжерея. Зданіе оранжереи впослѣдствіи передѣлано въ православную церковь.
Вообще, отъ Петербурга и до самаго Шлиссельбурга берега Невы, и въ особенности лѣвый, носятъ на себѣ много чертъ исторически пережитого.
Вѣдь благодаря своему положенію, какъ посреднику между континентальною Русью и заморскими городами, Нева искони играла важную роль, какъ въ торговомъ, такъ и въ политическомъ отношеніяхъ. Достаточно вспомнить, что черезъ нее шелъ великій путь «изъ Варягъ въ Грецію», по выраженію лѣтописца. Затѣмъ, на протяженіи всей семивѣковой исторіи Нева являлась предметомъ захвата какъ новгородцевъ (и затѣмъ московскихъ князей и царей), такъ и шведовъ. Еще въ 1240 г. новгородскій князь Александръ прозванный «Невскимъ», одержалъ здѣеь знаменитую побѣду при устьѣ р. Ижоры. И ужъ сь того времени новгородцы начинаютъ широко пользоваться этимъ путемъ, направляясь далеко въ море Варяжское, проникая, какъ говоритъ лѣтопись, оттуда и въ Римъ.
Подъ 1390 г. лѣтопись новгородская отмѣчаетъ: «поставиша Свѣя городъ надъ Невою, на устьи Охты рѣки, нарѣкоша его Вѣнецъ земли». Т. е., слѣдовательно, черезъ 150 лѣтъ послѣ побѣды русскихъ, Шведы вновь укрѣпляютъ уступленныя раньше берега Невы. Но и новгородцы не остаются въ долгу. Еще въ 1323 году лѣтопись отмѣчаетъ: «ходиша новгородци съ княземъ Юрьемъ (Даниловичемъ) и поставиша городъ при усть Невы, на Орѣховомъ островѣ, ту же пріѣхавше послы великы отъ Свѣнскаго короля и докончаша миръ вѣчный съ княземъ и съ Новымъ городомъ, по старой пошлинѣ». Послѣднее замѣчаніе указываетъ на экономическій элементъ этихъ договоровъ. Очевидно, обѣ стороны были заинтересованы торговымъ движеніемъ Новгорода. Между прочимъ, въ этомъ извѣстіи лѣтопись принимаетъ истокъ Невы за устье; удивительно, что та же ошибка повторяется и въ болѣе позднихъ актахъ. Такъ, въ книгѣ Большого Чертежа говорится: «а изъ Котлина озера (Финскаго залива) вытекла рѣка Нева, и пала въ Ладожское озеро противъ града Орѣшка».
Этотъ Орѣшекъ, несмотря на заключенный вѣчный миръ между сосѣдними народами, съ первыхъ же временъ своего существованія дѣлается предметомъ раздора между русскими и шведами.
Въ 1348 году онъ былъ взятъ королемъ Магнусомъ, пришедшимъ съ датчанами и нѣмцами для введенія католичества между финнами и русскими.
У валаамскихъ монаховъ еще до сихъ поръ сохранилось преданіе о шведскомъ королѣ Магнусѣ Эриксонѣ Смекъ (гонителѣ православія). Въ 1371 году, по этому преданію, король Магнусъ хотѣлъ высадиться на островѣ Валаамѣ, чтобы разрушить стоящій уже тогда тамъ православный монастырь. Но поднялась страшная буря и потопила всѣ шведскія суда. Самъ король нѣсколько сутокъ носился по озеру на обломкѣ судна, пока не былъ вытащенъ на берегъ монастырскими иноками. Послѣ своего чудеснаго спасенія король Магнусъ, говоритъ преданіе, принялъ православіе; спустя нѣсколько дней онъ скончался и былъ погребенъ на братскомъ кладбищѣ около собора. До сихъ поръ надъ его могилой стоитъ надгробный камень, на которомъ высѣчена слѣдующая надпись:
«На семъ мѣстѣ тѣло погребено,
Въ 1371 году землѣ оно предано
Магнуса шведскаго короля,
Который святое крещеніе воспрія,
При крещеніи Григоріемъ нареченъ.
Вь Швеціи онъ въ 1336 году рожденъ
Въ 1360 году на престолъ возведенъ,
Великую силу имѣя и оною ополченъ
Двоекратно на Россію воевалъ,
И о прекращеніи войны клятву давалъ;
Но, преступивъ клятву, паки вооружался
Тогда въ свирѣпыхъ волнахъ погрузился.
Въ Ладожскомъ озерѣ войско его осталось.
И вооруженнаго флота знаковъ не оказалось,
Самъ онъ на корабельной доскѣ носился,
Три дня и три ночи Богомъ хранился,
Отъ потопленія былъ избавленъ,
Волнами къ берегу сего монастыря управленъ.
Иноками взятъ и въ обитель внесенъ,
Православнымъ крещеніемъ просвѣщенъ;
Потомъ на мѣсто царскія діадимы
Облеченъ въ монахи, удостоился схимы,
Проживъ три дня, здѣсь скончался,
Бывъ въ коронѣ и схимою увѣнчался».
Но еще до своей неудачной попытки разрушить Валаамскій монастырь король Магнусъ принужденъ былъ уступить силѣ врага и уже вь 1349 году Орѣшекъ вновь въ рукахъ новгородцевъ. Съ этого времени заботы ихъ особенно сильно направлены на улучшеніе устройства соотвѣтствующихъ укрѣпленій.
Въ послѣдующее время шведы не разъ подступали къ городу, держали его въ осадѣ, но не въ состояніи были взять его. Наконецъ, только въ смутное время, въ 1611 году послѣ ожесточенной битвы шведы захватили Орѣшекъ; но менѣе, чѣмъ черезъ 50 лѣтъ, онъ опять въ рукахъ русскихъ. По договору 1661 года онъ уступленъ вновь шведамъ, у которыхъ и оставался до 1702 г., когда Петръ I взялъ его приступомъ.
Весь лѣвый берегъ Невы говоритъ объ неотступномъ стремленіи Петра отнять у шведовъ «окно въ Европу». Во многихъ мѣстахъ еще до сихъ поръ сохранились слѣды этой нелегкой побѣды большею частью въ видѣ остатковъ былыхъ укрѣпленій. Особенно хорошо сохранилось одно изъ нихъ, извѣстное подъ названіемъ «Апраксина городка». Онъ находится въ 8-ми верстахъ отъ устья рѣчки Назьи, впадающей въ Ладожское озеро нѣсколько южнѣе Невы. Теперь это — небольшая деревушка, лежащая у той самой старо-ладожской дороги, по которой собирались петровскія войска для завоеванія Ингріи. Общій видъ этого укрѣпленія сохранился еще настолько, что можно замѣтить нѣкоторые фасы кронверка, части рва укрѣпленія, насыпи въ исходящихъ углахъ, составлявшія барбеты, и остатки пороховыхъ погребковъ; но, къ сожалѣнію, въ общемъ это укрѣпленіе находится въ процессѣ разрушенія и недалеко можетъ быть то время, когда оно исчезнетъ совершенно. Называется это мѣсто по имени окольничаго Апраксина, выступившаго въ 1702 году противъ шведовъ и устроившаго въ этомъ мѣстѣ главную базу боевыхъ силъ. 22 сентября 1702 г. Петръ I осматривалъ собранныя войска подъ Апраксинымъ городкомъ, ихъ тогда было болѣе 35 тысячъ человѣкъ. Отсюда начались военныя дѣйствія, приведшія къ завоеванію Ингріи или какъ ее называютъ, Ингерманландіи.
У самой Невы, на лѣвомъ же ея берегу, въ 10 верстахъ отъ Шлиссельбурга, стоятъ знаменитыя «Красныя сосны». По одному преданію, онѣ будто посажены Петромъ Великимъ; по другому преданію, болѣе вѣроятному, тутъ раньше находилась сосновая роща, гдѣ Петръ любилъ останавливаться во время войны со шведами и своихъ проѣздовъ. По этому же преданію, во времена болѣе отдаленныя тутъ стояла роща, въ которой финны-язычники совершали свои религіозные обряды. Еще не такъ давно этихъ «Красныхъ сосенъ» было пять; теперь изъ нихъ сохранились лишь двѣ и то одна уже засыхаетъ. Возлѣ нихъ поставленъ каменный памятникъ въ видѣ небольшой пирамидки. Сооруженъ онъ Путиловскими крестьянами братьями, Спиридоновыми, въ 1847 году. Въ 1872 году этотъ памятникъ нѣсколько обновленъ. На памятникѣ надпись: «Императору Петру I, отцу отечества, незабвенная память». Тутъ же лежатъ въ кругѣ пять пудовыхъ бомбъ.
Нева въ этомъ мѣстѣ особенно живописна. Тихіе пустынные берега, иногда съ небольшими обрывами; спокойное, но могучее по своей силѣ теченіе полноводной рѣки и далекая, далекая ширь — настраиваютъ умъ и душу историческими переживаніями.
Одинъ, другой поворотъ и передъ вами новый историческій памятникъ. Пока пароходъ стоитъ, выправляя свое проѣздное свидѣтельство, мы можемъ вспомнить о прошломъ этой сѣрой, скучной громады — Шлиссельбургской крѣпости — которая стоитъ передъ самыми вашими глазами и невольно наводитъ васъ на невеселыя размышленія.
Шлиссельбургъ, по шведски Нотеборгъ, у новгородцевъ носилъ названіе «Орѣховскаго», «Орѣховца», или «Орѣшка». Это названіе дано новгородцами городу, какъ одни полагаютъ, отъ орѣшника, росшаго на острову, по другимъ же, самый островъ, на которомъ онъ построенъ, имѣетъ видъ орѣха и называется Орѣховымъ.
Въ память взятія Орѣшка («правда, — писалъ Петръ 11 окт. 1702 г. Виніусу — зѣло жестокъ сей орѣхъ былъ, однакожъ, слава Богу, счастливо разгрызенъ») была выбита особая медаль съ надписью: «былъ у непріятеля 90 лѣтъ»; самый день сдачи, 11 окт., повелѣно праздновать ежегодно благодарственнымъ молебствіемъ и при этомъ ключъ крѣпости воротъ Петръ велѣлъ поставить на шпицѣ главной башни и крѣпость переименовать въ Шлиссельбургъ, т. е. ключъ-городъ.
По взятіи крѣпости она была укрѣплена каменными стѣнами и низкимъ землянымъ валомъ съ бастіонами. Въ 1737 г., подъ руководствомъ Миниха, составленъ былъ проектъ переустройства обветшалыхъ земляныхъ укрѣпленій, но онъ былъ приведенъ въ исполяеніе въ періодъ 1750—1780. При Александрѣ I высокія башни крѣпости были нѣсколько понижены снятіеиъ верхней ихъ части съ амбразурами; вмѣстѣ съ тѣмъ сдѣланы были въ стѣнахъ бойницы и казематныя амбразуры, и съ того времени крѣпость получила тотъ видъ, въ которомъ нынѣ находится.
Укрѣпленія крѣпости состоять изъ старинной высокой каменной стѣны съ 5 башнями, изъ которыхъ Головина, Головнина, Фляжина и Кролевская — круглыя, а Государева — четырехугольная; на послѣдней укрѣпленъ ключъ отъ воротъ крѣпости. Кромѣ этихъ пяти башенъ, есть еще 2 съ внутренней стороны: Колокольная, на мѣстѣ бывшей колокольни и Свѣтличная или Княжеская, въ которой когда-то помѣщались жилые покои. Къ наружной стѣнѣ примыкаетъ земляной валъ, прикрывающій сообщенія кругомъ крѣпости.
Крѣпостная стѣна съ башнями имѣетъ высоты 6½—7 саж., ширины 2½ саж.; наружный земляной валъ возвышается не болѣе, какъ саж. на 2½—3. Въ верхней части башенъ пробиты полукруглыя окна для освѣщенія казематовъ.
Внутри крѣпость пересѣкается каналомъ, обложеннымъ камнемъ и служившимъ прежде для снабженія гарнизона водою.
При входѣ въ крѣпость съ зап. стороны устроена небольшая пристань; тутъ же сохраняются шведскія ворота отъ 1649 года и нѣсколько чугунныхъ и каменныхъ ядеръ, оставшихся отъ осады 1702 года.
Изъ зданій въ крѣпости находятся: каменный соборъ, построенный въ 1828 г.; въ немъ сохраняются нѣсколько иконъ, какъ говорятъ, доставшихся русскимъ отъ шведовъ: одна чудотворная, найденная при Петрѣ I въ стѣнѣ крѣпости, куда была скрыта еще новгородцами. Подлѣ собора находится обнесенная палисадникомъ и заросшая мелкимъ кустарникомъ насыпь надъ павшими при штурмѣ крѣпости; полагаютъ, что тутъ же похороненъ и Іоаннъ Антоновичъ послѣ многолѣтняго своего заключенія въ крѣпости.
Въ стѣнахъ крѣпости находится еще домовая церковь; въ ней хранится образъ Спасителя, подаренный Петромъ I, нѣсколько образовъ съ иконостаса походной его церкви и небольшой шведскій кипарисный крестъ, обложенный свинцомъ. Наконецъ внутри крѣпости находится бывшій комендантскій домъ съ садомъ, секретный домъ, двухэтажные казематы для содержанія политическихъ преступниковъ и двѣ казармы. Всѣ постройки каменныя. Уже со времени Петра I въ крѣпости начали содержать важныхъ политическихъ "особъ“, какъ, напр. Іоаннъ Антоновичъ. Какъ мѣсто заключенія политическихъ преступниковъ, Шлиссельбургская крѣпость функціонируетъ съ 1882 года.
Что касается собственно города, лежащаго по лѣвую сторону Невы, то онъ въ видѣ слободы или погоста, возникъ почти одновременно съ крѣпостью и раньше назывался погостомъ Спасскимъ, Городенскимъ или Спасомъ на Невѣ. Городъ, какъ прежде, такъ и теперь раздѣляется на двѣ слободы: прилегающая къ Ладожскому озеру называлась Верхнею Рыбацкою, а ближайшая къ Невѣ — Нижнею. По описи 1500—1501 года какъ въ городѣ, такъ и на посадѣ, раздѣлявшемся на Коремскую сторону и Лопьскую, считалось 139 дворовъ тяглыхъ, 17 дворниковъ, 7 церковно-служителей, 6 пищальниковъ и 3 воротниковъ; всего слѣд. 172 двора; кромѣ того, дворъ намѣстника былъ внутри города. Церквей было тогда три.
Изъ грамотъ 1563 года видно, что въ Орѣшкѣ производилась довольно успѣшная торговля; сюда съѣзжались торговые люди изъ Новгорода, Твери, Москвы, Рязани, Смоленска, Пскова, изъ Литвы, Ливоніи и Швеціи.
Устройство настоящаго города началось съ занятія его въ 1702 г.; тогда же вошелъ онъ въ составъ Ингерманландской губ., а съ 1780 г. состоитъ уѣзднымъ городомъ С.-Петербургской губ.
Небольшой рукавъ Невы отдѣляетъ отъ города такъ наз. Екатерининскій островъ, на которомъ когда-то находился деревянный дворецъ Петра I; по ветхости онъ уже давно разобранъ.
Изъ вещей, которыя хранятся въ особомъ желѣзномъ павильонѣ замѣчательны: знаменитый ботикъ Петра I, въ которомъ онъ прослѣдовалъ въ сентябрѣ 1724 г. по прорытому тогда кювету по дну канала отъ селенія Дубно къ Новой Ладогѣ. Затѣмъ, хранится желѣзная лопата съ деревянной ручкой; этой лопатой Петръ наполнилъ тачку землею и съ того мѣста, гдѣ назначенъ былъ каналъ, отвезъ ее въ сторону; той же лопатой онъ разрывалъ перемычку части канала отъ Ладоги до 13 версты въ 1724 г. Такая же лопата Цесаревны Анны Петровны, которою она открыла перемычку при селѣ Дубно 25 сент. 1746 г. Ботикъ и двѣ лопаты хранились раньше въ Дубно, иначе Дубенское, на каналѣ Петра I въ 24 верстахъ отъ Новой Ладоги и перевезенъ въ Шлиссельбургъ только въ 1873 году. Кромѣ этого, тамъ же хранятся два старинныхъ знамени и катеръ, въ которомъ Александръ II открылъ 1 сент. 1866 г. Новый Каналъ, названный его именемъ. На дамбѣ означеннаго канала въ 1868 году воздвигнуть ему памятникъ.
Черезъ сѣверный рукавъ Невы, мимо самой крѣпости, пароходъ входитъ въ озеро, слѣдуя все время вдоль Западнаго его берега сперва въ предѣлахъ Петербургской губерніи, а затѣмъ Выборгской.
Берегъ сначала низкій, покрытый преимущественно хвойнымъ лѣсомъ и въ общемъ мало чѣмъ привлекателенъ.
Въ 85 верстахъ отъ Шлиссельбурга, на Финдяндскомъ берегу, есть деревня Мерья; какъ говорятъ, здѣсь нѣсколько дней въ іюлѣ мѣсяцѣ 1762 года, жилъ несчастный шлиссельбургскій узникъ Іоаннъ Антоновичъ съ приставомъ ген.-маіоромъ Савинымъ на пути изъ Шлиссельбурга въ Кексгольмъ. Савинъ вывезъ Іоанна Антоновича изъ крѣпости 30 іюня, но по случаю бури въ озерѣ, остановился 1 іюля въ деревнѣ Морьи гдѣ и пробылъ до 7 іюля. Въ этотъ день отправился озеромъ дальше и прибыль въ Кексгольмъ 10 іюля. Но, какъ гласить печальная повѣсть, ужъ 23 августа бывшій императоръ былъ обратно доставленъ въ Шлиссельбургскую крѣпость.
Минуя Кошкинъ маякъ, вы невольно отдаетесь охватившему васъ особенному чувству наслажденія огромнымъ воднымъ пространствомъ. Берегъ дѣлается едва виднымъ, и глядя впередъ вы забываете, что передъ вами прѣсноводное озеро — и кажется будто вы идете по открытому красивому морю.
Впрочемъ, и то сказать: Ладожское озеро по своимъ размѣрамъ уступаетъ лишь озерамъ сѣверо-американскимъ. Всѣ европейскія озера оно превосходить во много разъ. Самая большая длина его 194 в. и ширина 122 в. Длина береговой линіи болѣе 1070 верстъ; размѣръ общей поверхности 15.922 кв. в., т. е. болѣе чѣмъ нѣкоторыя германскія государства (Саксонское королевство, Великое герцогство Баденское и др.).
Къ сожалѣнію, несмотря на свою огромную величину Ладожское озеро не имѣетъ большого судового движенія. На озерѣ почти вовсе отсутствуютъ суда морского типа. Развѣ рѣдко, рѣдко встрѣтится вамъ лоцманскій паровой катеръ, а то въ большинствѣ случаевъ попадаются буксиры, тянущіе двѣ-три огромныя баржи, и тѣхъ за весь день встрѣтите не болѣе двухъ-трехъ.
У южныхъ береговъ Ладожскаго озера встрѣчаются унжени, тихвинки и т. п. суда барочной системы. Ужъ выше мы упоминали, что ходятъ они обыкновенно при помощи тяги животныхъ. Поэтому въ самое озеро они почти не выходятъ пользуясь каналами. Говорятъ чрезмѣрное пользованіе лошадиной тягой, содѣйствуетъ развитію широко распространенной во всей озерной области сибирской язвы.
Вообще, полезность такъ дорого стоившихъ обводныхъ каналовъ, признается далеко не всѣми столь дѣйствительной, какъ то принято у насъ считать. Уже давно напр., отмѣчаютъ относительно Бѣлозерскаго канала, что благодаря ему совершенно вывелась прекрасная флотилія двухмачтовыхъ "бѣлозерокъ“, судовъ, отличавшихся своей прочной конструкцией; вмѣсто нихъ явились слабыя и крайне небрежно построенныя суда, которыя по достиженіи Петербурга обыкновенно ломаются на дрова.
Нерѣдко болѣе смышленные и развитые судохозяева замѣчаютъ, что по озерамъ Ладожскаго бассейна могли бы плавать и настоящія парусныя и паровыя суда, которыя по примѣру древнихъ новгородцевъ легко достигали бы Финскаго залива и Балтійскаго моря — если бы не обводные каналы, которые, поощряя слабымъ и сквернымъ судамъ, не вызываютъ потребности въ сильномъ внутреннемъ торговомъ флотѣ. Между тѣмъ глубина Ладожскаго озера очень порядочна; такъ, посрединѣ она достигаетъ въ среднемъ 30—50 саж., къ сѣверу она увеличивается до 70, а мѣстами достигаетъ 100 саж. и болѣе.
Исторіи знакомо Ладожское озеро ужъ очень давно. Въ лѣтописяхъ оно встрѣчается подъ названіемъ "Нево“, но чаще подъ именемъ Алдея, Альдагенъ, Адьдога. Названіе Ладожское упоминается въ первый разъ въ лѣтописи подъ 1228 годомъ.
Весьма вѣроятно, что Новгородцы посѣщали и сѣверо-западную часть Ладожскаго озера. По крайней мѣрѣ, устройство самыхъ монастырей въ преданіи связано съ движеніемъ Новгородцевъ на сѣверъ.
Часовъ черезъ 8 по выходѣ изъ Шлиссельбурга пароходъ заходитъ въ Коневецкій монастырь, который расположенъ на небольшомъ островѣ Коневцѣ (5 вер. длины и 3 в. ширины).
По преданію, основаніе этому монастырю положилъ новгородскій инокъ Арсеній въ 14 ст. на мѣстѣ, называемомъ Святою Горою, въ 1393 году Арсеній построилъ небольшую келью. Скоро къ нему стали являться другія лица, жаждущія спасенья, и так. обр. основался монастырь, который въ 17 ст. былъ разграбленъ и разрушенъ шведами. Вновь онъ былъ возобновленъ уже послѣ присоединенія Кареліи къ Россіи. Теперь въ монастырѣ большой, не отличающійся архитектурою каменный соборъ съ неважною живописью и чудотворною иконою. На древнемъ мѣстѣ, гдѣ былъ основанъ монастырь теперь находится Святогорскій скить съ довольно старою живописью. Тутъ же небольшая часовня, построенная въ 1740 г. Недалеко отъ нея небольшая роща, въ которой находится довольно большой валунъ, называемый "конь-камень“, и давшій, вѣроятно, прозваніе самому острову. Сохранилось довольно правдоподобное преданіе, будто этотъ валунъ служилъ въ древности мѣстомъ языческихъ жертвоприношеній. Въ настоящее время на вершинѣ камня устроена небольшая деревянная часовня, къ которой ведетъ узкая лѣстница.
Отъ берега Коневецъ находится въ часѣ ѣзды на пароходѣ. На самомъ берегу противъ Коневца находится небольшой заливъ, внутри котораго таможенный небольшой портъ — Сорталаксъ.
Въ этомъ отношеніи любопытно отмѣтить, что въ Финляндіи сохранился шведскій пограничный законъ, который обязываетъ каждое судно, которое проходить черезъ черту частныхъ владѣній, уплачивать извѣстный сборъ. Пароходчики сильно негодуютъ на столь убыточный для нихъ остатокъ господскихъ привилегій, ничѣмъ рѣшительно въ настоящее время не оправдываемыхъ. Нѣкоторые остановки пароходъ дѣлаетъ исключительно, чтобы взять на бортъ пограничнаго служашаго и уплатить ему 3—4 финскихъ марки суточныхъ. Иногда такихъ пограничниковъ пароходъ набираетъ съ разныхъ мѣстахъ до 6—7 человѣкъ и всѣмъ имъ обязанъ уплачивать "пошлину“. Благодаря сословному представительству Финляндіи, всѣ петиціи, объ отмѣнѣ этого рода сборовъ, подаваемыя пароходчиками въ Сенатъ, оставлялись безъ удовлетворения.
Отъ Сорталакса пароходъ идетъ ближе къ берегу; начинаютъ попадаться первые пока еще рѣдкіе финляндскіе островки. Черезъ два часа онъ заходитъ въ Кексгольмъ, пароходная пристань котораго стоитъ въ заливѣ, образуемомь впаденіемъ рѣки Вуоксы въ Ладожское озеро. Пристань въ 1½ верстахъ отъ города.
Городъ Кексгольмъ основанъ очень давно, должно быть новгородскими ушуйниками. Въ лѣтописяхъ, впрочемъ, онъ упоминается не какъ русскій городъ; въ нихъ онъ называется "Корельскій городокъ“, "Карела“, "Своя“, "Свѣйскій градъ“, "Карелоградъ“.
До присоединенія Финляндіи къ Россіи городъ служилъ постоянно предметомъ захвата то со стороны русскихъ, то со стороны шведовъ.
Права города онъ получилъ отъ шведовъ въ 1617 году.
Въ настоящее время это одинъ изъ наиболѣе торговыхъ городовъ приладожья. Изъ него вывозятъ лѣсъ, ивовую кору, масло, рыбу, дичь и мѣха. Въ городѣ два завода: фарфоровый и фаянсовый. Болѣе замѣчателенъ Кексгольмъ, какъ курортъ, впрочемъ, не обильно посѣщаемый, хотя и живописно расположенный въ сухомъ сосновомъ лѣсу на песчаномъ островѣ.
Изъ памятниковъ старины до сихъ поръ сохранилось лишь небольшое укрѣпленіе съ круглой башней, по преданiю, построенное шведами въ 13 ст. Въ кексгольмскихъ казематахъ этой крѣпости до 1850 года заключались политическіе преступники. Между прочимъ, какъ говорятъ, долгое время здѣсь находились дочери Пугачева.
Путь отъ Кексгольма до Сердоболя самый привлекательный по живописности и разнообразію картинъ. За небольшимъ исключеніемъ пароходъ все время идетъ въ финляндскихъ шхерахъ, густой полосой окаймляющихъ сѣверо-восточный берегъ финлядскаго приладожья. Шхерами называются безчисленные островки, очень небольшіе, иногда просто в видѣ скалистаго выступа. Сначала плоскіе эти островки, чѣмъ ближе къ сѣверу, тѣмъ болѣе дѣлаются высокими и суровѣе, березовыя рощицы скоро смѣняются хвойною раститильностью, а подъ конецъ и эта уступаетъ мѣсто мхамъ и лишаямъ причудливо разукрашивающимъ высокія одиноко-угрюмыя скалы.
Далеко въ глубинѣ такихъ шхеръ живописно раскинутъ крохотный городокъ Кроноборгъ. Въ торговомъ отношеніи, несмотря на свое выгодное мѣсторасположеніе онъ не имѣетъ почти ровно никакого значенія. Существуетъ тамъ общество изъ мѣстныхъ крестьянъ, совмѣстно выбивающихъ масло для продажи, но ихъ торговый оборотъ не превышаетъ 2000 марокъ въ годъ. Несмотря на его торговую и промышленную незначительность, въ Кроноборгѣ имѣется образцово устроенный сельско-хозяйственный институтъ.
Пока пароходъ стоитъ у пристани, можно подняться на скалистый берегъ, пройдя черезъ весь городокъ, и оттуда открывается красивый видъ на шхеры и озеро.
Изъ Кроноборга пароходъ черезъ шхеры вновь на ненадолго выходитъ въ открытое озеро и скоро достигаетъ Валаама. Это цѣлая группа острововъ, живописно разбросанныхъ вокругъ одного большого острова, на которомъ расположенъ Валаамскій монастырь съ многочисленными его постройками.
По преданію, Валаамскій монастырь основанъ двумя аѳонскими иноками, Сергѣемъ и Германомъ. Частыя опустошительные набѣги шведовъ долгое время мѣшали развиться и окрѣпнуть этому монастырю. Совершенно подъ конецъ уничтоженный шведами, онъ былъ возстановленъ въ 1715 году по повелѣнію Петра Великаго, по преданію, будто бы лично посѣтившаго островъ и возобновленный имъ монастырь.
Величественное зданіе новаго собора, если и не отличается художественностью своей архитектуры, то все же производитъ благопріятное впечатлѣніе, особенно издали. Кромѣ собора, на главномъ островѣ устроенъ замѣчательный въ техническомъ отношеніи водопроводъ; затѣмъ скипидарный заводъ, кожевенный, лѣсопильный и много др. сооруженій, дѣлающихъ хозяйственную сторону монастырской жизни почти независимой отъ всего остального міра. Множество скитовъ, расположенныхъ какъ въ самой чащѣ лѣсовъ, такъ и на открытыхъ полянахъ, въ большинствѣ случаевъ въ высшей степени живописны, въ особенности благодаря суровости гранитныхъ скалъ и густой зелени великолѣпныхъ сосновыхъ рощъ.
Пароходъ сначала объѣзжаетъ юго-восточную группу острововъ, а на обратномъ пути изъ Салмиса онъ идетъ вдоль сѣверо-западныхъ острововъ, такъ что, не дѣлая спеціальныхъ экскурсій по Валааму, съ парохода можно видѣть все расположеніе этой группы острововъ. Конечно, только на близкомъ разстояніи, у самыхъ отвѣсныхъ скалъ можно вполнѣ насладиться изумительною красотой сѣверной природы. Въ этомъ отношеніи стоитъ на Валаамѣ остановиться и объѣхать его берега на лодкѣ.
Отъ Валаама пароходъ идетъ на сѣв.-зап. и черезъ часа 1½ вновь вступаетъ въ область шхеръ, среди которыхъ расположенъ самый значительный городъ Сѣвернаго приладожья — Сердоболь. Картины дѣлаются все суровѣе и величественнѣе.
Сердоболь и въ особенности его окрестности — самыя красивыя мѣста всего ладожскаго прибрежья. Къ сожалѣнію, довольно частые здѣсь туманы не только застилаютъ отъ глазъ зрителя чудную панораму, но и дѣлаютъ путь въ это время довольно опаснымъ. Поэтому чаще всего пароходъ во время сильнаго тумана останавливается. Обыкновенно черезъ часъ, другой туманъ начинаетъ уже разбиваться, и передъ вами одна за другой подымаются какъ бы легкія облачныя кулисы и за ними раскрывается прелестная картина.
Какъ красива здѣсь финляндская природа! Какою-то вѣчною тихою грустью вѣетъ отъ ея скалистыхъ береговъ, покрытыхъ вѣчно зеленою хвоей — и такъ отчетливо отражающихся въ водѣ въ свѣтлый и ясно холодный сѣверный вечеръ.
Самый городъ живописно раскинулся у самаго берега; какъ городъ, Сердоболь въ сущности врядъ ли имѣетъ большое значеніе.
Торговля и промышленность въ немъ слабо развита, хотя проведенная недавно портовая вѣтвь Корельской жел. дор. и должна бы была поднять его въ экономическомъ отношеніи. Впрочемъ, мѣстные жители замѣчаютъ, что городъ только начинаетъ застраиваться, и многіе видятъ въ немъ будущій торгово-промышленный центръ восточной Финляндіи. Въ настоящее время онъ дѣйствительно является весьма значительнымъ пунктомъ народнаго просвѣщенія. Въ немъ имѣются двѣ учительскія семинаріи для учителей и учительницъ, пятиклассный лицей и нѣсколько народныхъ школъ; затѣмъ, городской этнографическій музей и наконецъ здѣсь издается финская мѣстная газета. Для города, въ которомъ менѣе 2000 жителей, эта трогательная забота о просвѣщеніи дѣйствительно замѣчательна и весьма возможно, что все это впереди даетъ городу силы развить и свое экономическое благосостояніе. И въ настоящемъ своемъ видѣ городъ очень благоустроенъ: много зелени, широкія чистыя улицы, тутъ же красивый городской паркъ, въ которомъ по праздникамъ и воскресеньямъ для народа играетъ музыка. Среди этого парка на высокой скалѣ стоитъ башня, съ которой открывается поразительная картина на окрестности Сердоболя. — Тутъ на небольшомъ пространствѣ сосредоточилась самая типичная картина финляндскаго сѣвера. Безчисленные планы уходящихъ въ безконечную даль скалистыхъ холмовъ, такъ отчетливо выступающихъ при яркомъ освѣщеніи солнца, иногда смѣняются легкой фіолетовой дымкой едва замѣтныхъ очертаній; яркая зелень, множество озеръ самыхъ причудливыхъ формъ и наконецъ эти задумчивые темные хвойные лѣса, окаймляющіе берега свѣтлыхъ озеръ, играющихъ своею рябью при свѣтѣ солнца — все это вызываетъ въ душѣ какое-то благоговѣніе передъ этой спокойной строгой задумчивой сѣверной красотой.
Пароходъ «Koiotto» уходитъ изъ Сердоболя только на слѣдующій день въ два часа, такъ что достаточно времени — весь вечеръ и часть дня — налюбоваться этимъ удивительнымъ уголкомъ Финляндіи... Оставляешь его съ одной стороны облегченный: все мелочное, суетное отъ обыденной сѣрой городской жизни Петербурга хоронишь здѣсь на глубинѣ этихъ озеръ или въ ущельяхъ этихъ поросшихъ мхомъ суровыхъ скалъ. Съ другой стороны, уѣзжаешь обогащенный огромнымъ запасомъ впечатлѣній и эстетическихъ переживаній, столь необходимыхъ для всякой работы, если она стремится быть жизненной и правдивой.
Сердоболь самый сѣверный пунктъ вашего путешествія. Отсюда пароходъ идетъ на востокъ. Нѣсколько часовъ продолжается чудная панорама суровыхъ скалистыхъ шхеръ и наконецъ передъ самымъ выходомъ въ открытое оззро пароходъ останавливается въ мѣстности, называемой Питкарантомъ или Импидансомъ съ поразительными видами на Ладожское озеро.
Въ этомъ мѣстѣ раньше находились знаменитые Питкарантскіе мѣдные рудники, теперь не разрабатываемые. Еще недавно это мѣсто отличалось большимъ оживленіемъ. Рудники вызвали на свѣтъ нѣсколько заводовъ, около нихъ образовывались небольшіе поселки, и въ гавань заходило очень много судовъ. Теперь, — рудники не обрабатываются, заводы стали, поселки опустѣли, и мѣстность представляетъ картину разрушенія и запустѣнія. — Впрочемъ, еще до сихъ поръ сюда совершаются студенческія экскурсіи для знакомства съ горными богатствами, если и необильными, то все же весьма разнообразными и интересными.
Въ Питкарантѣ кончается самая живописная часть путешествія. До конечнаго своего пункта — Салмиса пароходъ идетъ открытыми мѣстами вдоль низкаго болотистаго берега, покрытаго большими хвойными лѣсами. Это мѣсто сплава и торговли лѣсомъ.
Мѣстечко Салмисъ въ небольшомъ удобномъ заливѣ Салмскомъ не представляетъ собою ничего особеннаго. На берегу недалеко отъ пристани небольшая деревня — Тулема; этимъ же именемъ называется вся мѣстность, примыкающая къ ней и представляющая лѣсную дачу Великаго князя Петра Николаевича.
Пароходъ проводить здѣсь цѣлый день, и мысль о необходимости близкаго возвращенія въ Петербургъ, невольно гонитъ на прогулку, которая и здѣсь можетъ дать очень много впечатлѣній. Ужъ одинъ воздухъ, свѣжій лѣсистый съ сильнымъ запахомъ смолы и распиленныхъ досокъ стоитъ того, чтобы провести здѣсь день съ удовольствіемъ.
Изъ ближайшихъ окрестностей мѣстные жители называютъ нѣсколько водопадовъ, изъ которыхъ одинъ въ 7 километрахъ отъ пристани, говорятъ, очень большой, «весной — съ Иматру».
Подальше на юго-востокъ, на границѣ съ Олонецкой губ., у самой окраины прибрежья лежитъ отдѣльно огромный краснаго гранита валунъ. Онъ носитъ названіе «Камня Варушины».
Въ понедѣльникъ въ 6 ч. утра Koitto возвращается обратно въ Петербургъ. — Теперь ужъ онъ не заходитъ въ сѣверо-западныя шхеры, а прямо черезъ Валаамъ, Кексгольмъ и Коневецъ идетъ почти все время открытыми мѣстами, мало нагруженный онъ идетъ очень быстро съ небольшими остановками и уже во вторникъ къ 8-ми часамъ приходитъ къ пристани у Смольнаго монастыря.
Эти пять сутокъ, проведенныя вами на водѣ, укрѣпили васъ, освѣжили новыми впечатлѣніями и сдѣлали болѣе способнымъ къ дальнѣйшей работѣ, къ дальнѣйшей жизни.
Г. Георгiевичъ
1) Стоитъ у Смольнаго мон., противъ перевоза на Малую Охту.
(стр. 157.)