"Природа", №4, 1917 год, стр. 463-480
За послѣднее время въ предѣлахъ Россiи начали находить большое количество остатковъ млекопитаюшихъ 1). Изъ нихъ наиболѣе интересны находки олигоценовой фауны въ Тургайской области.
Первыя находки здѣсь сдѣланы были горнымъ инженеромъ П. Матвѣевымъ около русла рѣки Кара-Тургай въ 1912 году. Эти находки прошли почти незамѣченными. Въ слѣдуюшемъ 1913 г. болѣе крупныя находки были сдѣланы студентомъ горнаго института г. Гайлитомъ, который производилъ раскопки на средства и по порученiю Академiи Наукъ.
Гайлитомъ раскопки производились, главнымъ образомъ, по сѣверному высокому берегу соленаго озера Челкаръ-Тенизъ. Добытый здѣсь матерiалъ Гайлитъ считалъ остатками мамонта, но оказалось, что эти остатки принадлежатъ индрикотерiю, совершенно новому типу гигантскихъ носороговъ. Это усилило интересъ къ раскопкамъ, и въ слѣдующiе годы Академiя Наукъ поставила раскопки въ болѣе крупныхъ размѣрахъ.
Въ 1915—16 годахъ въ этихъ раскопкахъ пришлось принять участiе и мнѣ. Условiя военнаго времени въ значительной степени отразились и на этой далекой окраинѣ, въ видѣ сильнаго повышенiя цѣнъ на рабочiя руки и средства передвиженiя по степи. Тѣмъ не менѣе, несмотря на незначительность средствъ, которыми располагаетъ Академiя, удалось не останавливать работы и въ эти тяжелые годы.
Тургайская область занимаетъ часть киргизскихъ степей, лежащихъ къ сѣверу отъ Аральскаго моря и населенныхъ почти исключительно кочевыми родами киргизовъ.
Къ мѣсту раскопокъ приходится ѣхать по желѣзной дорогѣ до станцiи Челкаръ Оренбургско-Ташкентской ж. д. Отсюда идетъ почтовый трактъ на г. Иргизъ (152 версты) и, затѣмъ, на г. Тургай (352 версты). До Иргиза степь представляетъ слабо волнистую равнину, довольно высокую, съ разбросанными по ней небольшими сорами (солеными озерами) и прѣсными озерами. Впрочемъ, какъ тѣ, такъ и другiя попадаются здѣсь довольно рѣдко, такъ какъ степь дренируется нѣсколькими сухими оврагами.
Большая часть степи образована песчано-глинистой породой, и только приблизительно на середине пути отъ Челкара до Иргиза выходятъ темныя сланцевыя глины съ плотными желѣзистыми прослойками. Приблизительно верстъ 20 не доѣзжая г. Иргиза, начинаются пески, хотя и неподвижные, но сильно затрудняюшiе передвиженiе на подводахъ. Пески тянутся до самаго Иргиза.
Г. Иргизъ лежитъ на правомъ, сравнительно высокомъ берегу небольшой степной рѣки Иргиза. Городъ очень небольшой и сонный. Немного онъ оживляется только въ маѣ во время ярмарки. Въ это время очень трудно найти рабочихъ и подводы въ городѣ, такъ какъ ярмарка является для киргизъ праздникомъ, и ни одинъ изъ нихъ не желаетъ ея пропускать. Поэтому рабочую партiю надо снаряжать приблизительно въ серединѣ апрѣля, когда еще близость ярмарки не даеть себя чувствовать.
Рѣка Иргизъ также можетъ явиться причиной довольно продолжительной задержки, такъ какъ, какъ всякая степная рѣка, она весной разливается неожиданно и быстро. При этомъ разливы иногда бываютъ настолько значительны, что все пространство лѣваго берега рѣки заливается на десятки верстъ, и заиргизская степь на нѣкоторое время дѣлается совершенно непроходимой. Правда, рѣка спадаетъ такъ же быстро, какъ и разливается, но еще съ недѣлю послѣ спада водъ сильно размокшая поверхность ея долины почти непроходима для подводъ.
Рѣка Иргизъ ниже города течеть на юго-востокъ приблизительно на протяженiи 70-ти верстъ, гдѣ впадаетъ въ болѣе крупную и многоводную рѣку Тургай. Слившiяся двѣ рѣки далѣе текутъ въ томъ же направленiи и верстъ череэ 30 разливаются въ большую дельту Таупъ, заросшую камышами и незамѣтно переходящую въ соленое озеро Челкаръ-Генизъ.
Собственно слiянiе Тургая и Иргиза начинается значительно раньше, приблизительно немного выше г. Иргиза, но это слiянiе совершается только весной при высокой водѣ. Въ это время многочисленные протоки направляются изъ Иргиза въ Тургай и заполняютъ почти весь треугольникъ между г. Иргизомъ, дорогой изъ него въ г. Тургай и обѣими рѣками. Наиболѣе крупные изъ протоковъ — Телькара и Сарыузякъ.
Разлившiяся воды заполняютъ массу мелкихъ впадинъ и образуютъ временныя озера, которыя существуютъ при благопрiятныхъ условiяхъ до двухъ лѣтъ. Впрочемъ, такiя значительные разливы повторяются не каждый годъ. Такъ напримѣръ, въ 1915 году разливъ р. Иргиза былъ настолько незначительнымъ, что совершенно не залилъ лѣваго берега рѣки противъ г. Иргиза, и вода текла только по Сары-узяку. Зато разливъ 1916 года был очень значительнымъ и заполнилъ всѣ впадины на пространствѣ между г. Иргизомъ и протокомъ Сары-узякъ, сдѣлавъ эту равнину непроходимой на двѣ почти недѣли. Это задержало на нѣсколько дней выступленiе нашей партiи, такъ что пришлось просидѣть въ Иргизѣ всю Пасху.
За Сары-узякомъ (35—40 верстъ отъ г. Иргиза) дорога сразу дѣлается значительно легче. Сюда, повидимому, не заходятъ весеннiя воды даже при самыхъ значительныхъ разливахъ рѣкъ. Впадины попадаются довольно рѣдко, и заняты онѣ по большей части сорами и иногда прѣсными озерками, содержащими воду тольно весной (снѣговую). Иногда степь пересекается неглубокими, слабо выраженными долами съ простиранiемъ, параллельнымъ протокамъ и, повидимому, одного сь ними происхожденiя. Растительность степи исключительно полынная, и только по протокамъ (узякъ по-киргизски) и впадинамъ появляется болѣе яркiй и густой зеленый травяной покровъ.
Близость р. Тургая чувствуется уже за нѣсколько верстъ. Появляются въ большемъ количествѣ соры и озера, занимающiя ложбины, вытянутыя съ юго-запада на сѣверо-востокъ, т.-е. по тому же направленiю, какъ и узяки. Ложбины отходятъ отъ р. Тургая подъ острымъ угломъ и соединяются съ нимъ узкими, сильно промытыми протоками.
По режиму водъ р. Тургай рѣзко отличается отъ р. Иргиза. Въ то время какъ послѣдняя очень быстро разливается и спадаетъ ранней весной, второй начинаетъ (въ нижней части своего теченiя) подниматься только въ концѣ апрѣля и поднимается приблизительно въ теченiе всего мая и части iюня. При этомъ вода съ большой силой устремляется по протокамъ въ многочисленныя озера часто въ нѣсколько десятковъ квадратныхъ верстъ площадью и въ нѣсколько метровъ глубиною.
Озера служатъ громадными запасными бассейнами, куда собирается втеченiи болѣе чѣмъ мѣсяца весь избытокъ весеннихъ водъ. Какъ только прекращается прибыль воды въ рѣкѣ, прекращается и оттокъ избыточныхъ водъ въ озера. Вмѣстѣ же съ началомъ спада весеннихъ водъ запасные бассейны-озера начинаютъ отдавать полученную ими воду, поддерживая рѣку весь iюль и отчасти августъ. Благодаря такимъ особенностямъ р. Тургая, высокая вода стоитъ въ ней болѣе трехъ мѣсяцевъ.
Самое русло р. Тургая очень узкое и не превосходитъ въ среднемъ 30-ти метровъ, а въ узкихъ мѣстахъ даже въ большую воду не болѣе 15-ти. Но зато оно отличается значительной глубиной и совершенно не имѣетъ бродовъ. Самый крупный таупский верблюдъ принужденъ переплывать Тургай даже при малой водѣ. Озера болѣе мелки, но и въ нихъ всегда имѣется "узякъ“ значительной глубины.
Тургайскiя озера заросли камышами и даютъ пристанище для несмѣтнаго количества всевозможной водоплавающей дичи, начиная отъ крупныхъ лебедей-шипуновъ и кончая мелкими куличками. Вся эта птица выводится въ камышахъ и доставляетъ киргизской молодежи большое количество яицъ.
Для добыванiя яицъ у киргизъ выработались свои прiемы. Обыкновенно, такъ какъ вода въ озерахъ глубока и бродить въ ней человѣку нельзя, киргизы садятся на верблюда и ѣздятъ по камышамъ. Какъ только из-подъ верблюда взлетитъ утка, киргизъ останавливается и тщательно обыскиваетъ это мѣсто. Очень рѣдко случается, чтобы при этомъ онъ не нашелъ гнѣзда. Найдя гнѣздо, киргизъ, если яицъ мало, прямо забираетъ ихъ, такъ какъ увѣренъ, что они не насижены; если же яицъ много, то онъ разбиваетъ одно изъ нихъ, и если яйца насижены, то оставляетъ ихъ.
Болѣе безжалостны киргизскiя собаки, которыя уничтожаютъ яйца, не считаясь со степенью ихъ насиженности. Къ счастью, онѣ не обладаютъ такими средствами передвиженiя, какъ киргизы, и потому гнѣзда на глубокой водѣ защищены отъ нихъ.
Къ востоку отъ р. Тургая, верстахъ приблизительно въ 30-ти отъ него, виденъ обрывъ, называемый киргизами Нура. Отъ рѣки до обрыва проходитъ почти совершенно ровная степь, лишенная растительности, если не считать рѣдкихъ побѣговъ ковыля. Поверхность степи представляетъ рыхлую глину, легко размокающую отъ дождей и тогда совершенно непроходимую, такъ какъ къ ногамъ животныхъ и колесамъ подводъ прилипаютъ огромные комья, и животныя не въ состоянiи поднять ноги, а колеса перестаютъ вращаться.
Немногимъ легче путешествовать по этой равнинѣ и въ сухую погоду. Подъ влiянiемъ высыханiя глина растрескивается по всѣмъ направленiямъ на глубину до полуаршина. Ширина трещинъ такова, что нога лошади постоянно проваливается въ эти трещины, и надо удивляться, какъ онѣ не ломаютъ себѣ здѣсь ногъ.
Обрывы Нуры довольно круты и покрыты той же рыхлой глиной, какъ и степь передъ Нурой, поэтому подниматься на Нуру можно только по оврагамъ, прорѣзающимъ ее. Однимъ изъ наиболѣе удобныхъ и прямыхъ подъемовъ считается подъемъ по оврагу Сары-булыкъ. Этотъ путь удобенъ еще и тѣмъ, что въ оврагѣ около его вершины есть порядочный родникъ съ прѣсной водой. Такъ какъ источникъ этотъ лежитъ приблизительно въ 35-ти верстахъ отъ р. Тургая и является первымъ на этомъ переходѣ, совершенно безводномъ и тяжеломъ, то здѣсь обыкновенно отдыхаютъ послѣ труднаго перехода.
Нура представляетъ край высокаго приблизительно около 100 метровъ степного плато. Поверхность его обнаруживаетъ значительныя неровности. Кромѣ глубокихъ и глубоко вдающихся (до 15-ти верстъ) въ степь овраговъ, стекающихъ въ Челкаръ-Тенизскую впадину, вся степь покрыта многочисленными безотточными впадинами отъ нѣсколькихъ сотъ квадратныхъ саженей до десятковъ квадратныхъ верстъ. Каждая впадина въ весеннее время бываетъ занята прѣснымъ озеромъ и имѣетъ свою систему овраговъ. Глубина ихъ обыкновенно не превышаетъ 20-ти метровъ.
Самая высокая часть Нуры находится вдоль южнаго берега обрыва, такъ что водораздѣлъ лежитъ въ нѣсколькихъ верстахъ отъ края Нуры. Отъ водораздѣла степь очень полого и постепенно спускается къ сѣверу. Поэтому главные овраги направляются въ этой части степи къ сѣверу и впадаютъ въ безотточныя впадины.
Мелкiя безотточныя впадины, заполненныя прѣсной водой къ концу весны, покрываются прекрасной травяной растительностью и носятъ у киргизовъ названiе бидаяковъ по названiю наиболѣе распространенной на нихъ травы. Болѣе крупныя впадины сохраняютъ воду часто въ теченiе всего года и называются въ такомъ случаѣ озерами — куль. Эти степныя озера по берегамъ покрываются травой и камышомъ и населены множествомъ водоплавающей птицы. Прѣсная въ нихъ весной вода къ осени и концу лѣта дѣлается солоноватой.
Если между бидаяками и озерами наблюдается нѣкоторая зависимость, т.-е. они лежатъ въ одной общей лощинѣ, и весеннiя воды, переполнивъ одно, переливаются въ другое, то обыкновенно въ самомъ низколежащемъ вода сильно солонѣетъ, и озеро превращается въ copy; послѣ высыханiя воды дно его остается покрытымъ соленой грязью съ выцвѣтами соли на поверхности. Такимъ образомъ, можно считать, какъ правило, что во всякой системѣ озеръ Тургайской области озеро, обладающее самымъ низкимъ уровнемъ, будетъ соленымъ. Въ системѣ р. Тургая, напримѣръ, конечное безотточное озеро, Челкаръ-Тенизъ, соленое, а всѣ вышележащiя, такъ сказать, проточныя — прѣсныя.
Растительный покровъ степи, главнымъ образомъ, состоитъ изъ полыни, и только по заливнымъ мѣстамъ появляется травяной покровъ изъ злаковъ. Въ оврагахъ, особенно въ ихъ вершинахъ, часто бываютъ довольно густыя заросли тоболги и шиповника. На склонахъ Нуры и вблизи края ея часто попадаются кусты саксаула.
Край Нуры сравнительно бѣденъ хорошей водой, и прѣсные родники встрѣчаются на большомъ разстоянiи другъ отъ друга, что сильно затрудняетъ производство раскопокъ, такъ какъ приходится держать спецiальныхъ верблюдовъ и человѣка для подвоза воды, часто за 5—8 верстъ, а иногда отказываться и совсѣмъ отъ раскопокъ, когда ближайшiе родники находятся верстахъ въ 20—25-ти.
Такой характеръ волнистой степи съ большимъ количествомъ бидаяковъ, съ довольно порядочной прѣсной водой и прекрасной травой эта возвышенность сохраняетъ до рѣки Джеланчика на сѣвер и почти до начала горъ Улутау на востокъ.
Постояннаго осѣдлаго населенiя въ этихъ мѣстахъ нѣтъ совершенно. Даже тѣ киргизы, которые занимаются посѣвами, нуждающимися въ постоянныхъ поливкахъ, не живутъ осѣдло, а перекочевываютъ въ нѣсколькихъ десяткахъ верстъ отъ своихъ посѣвовъ и на работы ѣздятъ верхомъ изъ ауловъ.
Зиму киргизы живутъ по берегамъ болѣе крупныхъ озеръ и рекъ въ сложенныхъ изъ сырцоваго кирпича съ плоскими крышами домахъ, гдѣ у нихъ собраны на зиму запасы корма, а лѣто проводятъ въ перекочевкахъ съ мѣста на мѣсто, стараясь не подходить близко къ мѣстамъ покосовъ, т.-е. заливнымъ лугамъ и бидаякамъ. Только къ началу покосовъ они прикочевываютъ къ этимъ мѣстамъ, но обыкновенно безъ стадъ, которыя сь частью аула остаются на мѣстахъ постоянныхъ кочевокъ.
Одной изъ самыхъ непрiятныхъ для нашего дѣла особенностей киргизскаго быта является такъ называемое аксакальство, которое часто мѣшаетъ правильной постановкѣ работъ, такъ какъ старшiй по лѣтамъ, но совершеннно неопытный работникъ, не желаетъ подчиняться младшему, болѣе опытному. Изъ-за этого происходятъ постоянныя недоразумѣнiя. Младшимъ приходится работать почти вдвое болѣе старшихъ. На борьбу съ этимъ зломъ тратится много времени, и нуженъ постоянный надзоръ кого-либо изъ русскихъ. Степные киргизы, какъ рабочiе, почти совершенно не годны, такъ какъ не привыкли къ земляной работѣ и не умѣютъ обращаться съ лопатой. Кромѣ того имъ мѣшаетъ безграничная ихъ лѣнь. Какъ рабочiе, гораздо выше стоятъ городскiе киргизы, изъ которыхъ большинство знаетъ русскiй языкъ и привыкло въ городѣ наниматься на поденныя работы.
Эти обстоятельства заставляютъ запасаться опредѣленнымъ постояннымъ кадромъ рабочихъ въ городѣ, а на мѣстѣ работъ брать лишь по мѣрѣ надобности чернорабочихъ.
Зато великолѣпное знанiе мѣстности и большая наблюдательность степныхъ киргизовъ дѣлаетъ ихъ необходимыми и весьма полезными помощниками при розыскахъ новыхъ мѣстонахожденiй костей; многiе изъ нихъ, занимаясь пастушествомъ, облазали всѣ обрывы Нуры, видѣли выходы костей, и поэтому быстро могуть указать новыя мѣста.
Какъ было сказано, начатыя въ 1913 году раскопки ископаемыхъ въ Тургайской области продолжались непрерывно въ 1914, 1915 и 1916 г. При этомъ постепенно вырабатывались, какъ методы выкапыванiя костей, такъ и способы ихъ сохраненiя и упаковки. Послѣднее представляло особыя трудности, такъ какъ часто значительной величины и вѣса кости приходилось вмѣстѣ съ породой упаковывать въ одинъ ящикъ и сильно тѣмъ увеличивать его вѣсъ. Способы перевозки, довольно примитивные, также требовали особо тщательной и прочной упаковки.
Разсмотримъ, какимъ образомъ производились раскопки. Костеносный слой лежитъ подъ толщей приблизительно въ 10—12 метровъ пустыхъ породъ, которыя приходится снимать прежде, чѣмъ добраться до настоящаго костеноснаго слоя (рис 2 и 3). Естественно поэтому, что выходы костей находятся только на склонахъ овраговъ, куда и направляются первоначальныя поиски костей. Такiя условiя суживаютъ районъ поисковъ; съ другой стороны, раскопки приходится начинать съ породъ, или сильно вывѣтрившихся или нарушенныхъ оползнями и оплывинами.
Петрографическiй характеръ отложенiй, въ которыхъ приходится вести раскопки, не представляетъ особыхъ трудностей для земляныхъ работъ, за исключенiемъ отдѣльныхъ, небольшихъ сравнительно горизонтовъ, которые требуютъ примѣненiя кирки.
Порода, содержащая кости, осторожно снимается киркой на глубину не болѣе 5-ти сантиметровъ; при этомъ мелкiя кости выбираются изъ измельченной породы; когда обнаружится присутствiе болѣе крупной кости, сейчасъ же работа киркой прiостанавливается, и большимъ ножомъ съ острымъ концомъ (очень удобнымъ для этой работы оказался австрiйскiй штыкъ) осторожно снимаютъ породу вокругъ кости, сметая пыль кисточкой или сдувая ее; кость обнажается настолько, чтобы можно было опредѣлить ея форму. Затѣмъ порода обдалбливается на нѣкоторомъ разстоянии (10—15 см.) кругомъ кости осторожно киркой или французскимъ молоткомъ, чтобы не повредить, какъ обнаруженную, такъ и могущiя находиться рядомъ съ нею другiя кости.
Послѣ того какъ съемка пустыхъ породъ закончится и расчищена площадка, начинается болѣе серьезная работа, требующая не только болѣе опытныхъ и сообразительныхъ рабочихъ, но и постояннаго присутствiя препаратора. При этой работѣ требуется большая осторожность и внимательность, такъ какъ часто малѣйшая небрежность можетъ попортить или даже совершенно погубить цѣнный матерiалъ.
Особенно при этомъ страдаютъ кости мелкихъ млекопитающихъ, которыя благодаря своей незначительной величинѣ и окраскѣ, близкой къ цвѣту породы, могутъ быть легко пропущены. Даже тщательная переборка породы руками и разминанiе ея не всегда спасаютъ отъ потери нѣкоторой части матерiала.
Всѣ эти обстоятельства заставляютъ съ особымъ вниманiемъ относиться къ разработкѣ костеноснаго слоя. На эту работу можно допускать только уже вполнѣ опытныхъ рабочихъ, и все же приходится непрерывно слѣдить за ними.
Если сохранность кости позволяетъ вынуть ее безъ поврежденiй, то ее осторожно поднимаютъ, очищаютъ отъ породы, сушатъ и затѣмъ упаковываютъ. Въ такомъ сравнительно хорошемъ состоянiи находятся кости компактныя, безъ отростковъ, какъ напримѣръ тарсальныя и карпальныя, а у мелкихъ животныхъ и пальцы. Впрочемъ, въ хорошемъ состоянiи часто попадаются и гигантскiе пальцы индрикотерiя (рис. 4).
Если же кость рыхлая или раздроблена, что бываетъ гораздо чаще, то ее осторожно очищаютъ сверху и пропитываютъ жидкимъ столярнымъ клеемъ нѣсколько разъ. При этомъ стараются не трогать кости кисточкой, а лишь осторожно съ нея капать, чтобы не перемѣстить отдѣльныхъ кусковъ. Процессъ высыханiя кости и повторнаго пропитыванiя обыкновенно занимаетъ довольно много времени (1—2 дня при среднемъ состоянiи погоды).
Недостатки этого способа особенно сказываются въ сырую и дождливую погоду, когда клей совершенно не сохнетъ, и приходится обнаженныя кости держать подъ ящиками и брезентами. Къ счастью для раскопокъ, Тургайская область не отличается особенной дождливостью. Все же иногда приходится на нѣсколько дней совершенно прекращать этого рода работу.
Закрѣпленная такимъ образомъ кость слегка подкапывается снизу и облѣпляется кускомъ матерiи, пропитанной клеемъ. Матерiя по возможности прижимается плотнѣе къ кости и служитъ отчасти для связи поверхности кости во время пересылки, отчасти для болѣе легкаго отдѣленiя упаковочнаго матерiала отъ кости при препарировкѣ. Подсохшая матерiя заливается сверху гипсомъ или хорошо замѣшанной глиной. Гипсъ сохраняетъ кость лучше и работать съ нимъ быстрѣе и легче, если онъ достаточно хорошаго качества и можно не очень жалеть его количества. Глина имѣетъ только одно преимущество — дешевизну, — и много недостатковъ, изъ которыхъ наиболѣе существенный — продолжительное время, нужное для высыханiя ея.
Черезъ часъ или даже полчаса гипсъ вполнѣ осядетъ и окрѣпнетъ и кость можно подкопать снизу и перевернуть на другую сторону (рис. 5), съ которой поступаютъ такимъ же образомъ, т.-е. очищаютъ отъ породы, пропитываютъ клеемъ, обкладываютъ матерiей и заливаютъ гипсомъ.
Однако и такая упаковка (рис. 6) не спасаетъ кости отъ поврежденiй при дальнѣйшей перевозкѣ, особенно при перегрузкахъ на желѣзной дорогѣ. He мало опасностей представляетъ и перевозка на верблюдахъ, такъ какъ каждый день по крайней мѣрѣ одинъ разъ ихъ приходится нагружать и разгружать, что при значительной тяжести нѣкоторыхъ ящиковъ (до 10 пудовъ) не всегда проходитъ благополучно. Поэтому часто въ Петроградъ ящики приходятъ разбитыми, а кости поврежденными, и уже дѣло препаратора возстановить ихъ изъ обломковъ и придать кости правильный видъ. Поэтому же ящики для упаковки костей приходится дѣлать изъ толстыхъ досокъ и, по воэможности, не наполнять ихъ большимъ количествомъ матерiала, если, понятно, величина отдѣльныхъ костей позволяетъ это.
Такъ какъ отъ мѣста раскопокъ до г. Иргиза ящики приходится доставлять на верблюдахъ и на пути переправляться черезъ Тургай, то тутъ нельзя довѣрять однимъ погонщикамъ верблюдовъ и приходится караванъ вести съ собой.
Глубокiй Тургай совершенно не имѣетъ бродовъ, и ящики приходится перевозить на лодкахъ. На Тургаѣ же имѣются только маленькiя долбленки, на которыхъ едва помѣщается два человѣка; поэтому приходится захватывать съ собою длинныя рейки и связывать два челнока вмѣстѣ; только такое сооруженiе можетъ выдержать тяжесть большого 10-типудоваго ящика.
Переправа груза въ 150—200 пудовъ обыкновенно занимаетъ не менѣе одного дня, такъ какъ кроме самаго груза необходимо переправить верблюжьи сѣдла и прочее имущество, которое при сравнительно небольшомъ вѣсѣ занимаетъ много мѣста. Если къ этому прибавить еще время, нужное на добыванiе челноковъ и приготовленiе ихъ къ переправѣ (конопаченiе и пр.), то надо считать, что два дня по крайней мѣрѣ надо посвятить переправѣ.
Далее до самаго Иргиза дорога никакихъ трудностей не представляетъ, и даже рѣка Иргизъ въ началѣ лѣта настолько спадаетъ, что черезъ нее верблюды легко переходятъ вбродъ. Если же случится, что вода будетъ стоять высоко, то всегда можно воспользоваться казеннымъ паромомъ.
Въ Иргизѣ можно найти всегда подводы для доставки груза до станцiи Челкаръ, такъ какъ здѣсь сильно развито гужевое движенiе. Съ доставкой же на желѣзнодорожную станцiю кончаются всѣ дорожныя мытарства костей.
Остается еще одна и самая трудная часть работы по приведенiю костей въ надлежащiй видъ, годный для монтировки ихъ. Эта послѣдняя работа производится въ остеологической препараторской Геологическаго Музея.
Если кость хорошей сохранности, то она не требуетъ почти никакой работы кромѣ окончательной чистки, мытья и лакировки. Для послѣдней цѣли употребляется растворъ шеллака въ спирту. Этотъ же растворъ служитъ и для пропитыванiя болѣе цѣнныхъ и рыхлыхъ костей.
Прежде чѣмъ приступить къ препарировкѣ рыхлой кости, если она раздавлена и растрескалась, необходимо снять гипсовую корку. Для этого маленькимъ зубиломъ отбивается наиболѣе выступающiй край гипса до тѣхъ поръ, пока не обнажится матерiя. Затѣмъ отдѣленiе гипса идетъ постепенно вмѣстѣ съ матерiей, пока не обнажится значительная поверхность кости. Если во время перевозки кость подъ гипсомъ сильно разрушилась, то прежде всего она пропитывается нѣсколько разъ спиртовымъ растворомъ шеллака, и только послѣ этого предварительнаго закрѣпленiя производится дальнѣйшее ея вскрытiе.
Слѣдующая стадiя работы, наиболѣе трудная и требующая большого вниманiя и терпѣнiя, заключаегся въ подборѣ отдѣльныхъ кусочковъ и склеиванiи ихъ. При этомъ важно, чтобы швы были возможно тоньше и ровнѣе, такъ какъ малѣйшiй поворотъ одного изъ кусочковъ влiяетъ на правильность приклейки всѣхъ остальныхъ кусковъ. Грубые швы вызываютъ слишкомъ значительное измѣненiе относительныхъ и абсолютныхъ размѣровъ кости и дѣлаютъ подборъ отдѣльныхъ кусковъ очень приблизительнымъ. Если кость раздроблена сильно, то почти никогда не удается сразу правильно подобрать и склеить всѣ кусочки. Приходится по нѣсколько разъ переклеивать ихъ.
Для клейки костей употребляется смѣсь гипса сь растворомъ гуммiарабика съ примѣсью, какъ обеззараживающаго средства, сулемы. Концентрацiя раствора гуммiарабика измѣняется въ зависимости отъ величины кости. Примѣсь гипса также измѣняется отъ тѣхъ же причинъ и отъ характера шва. Чѣмъ излом сложнѣе и правильнѣе, тѣмъ жиже долженъ быть растворъ гипса, иначе шовъ будетъ слишкомъ грубый.
Такiя кости, какъ плечевая, бедро, радiусъ, большая и малая берцовыя и нѣкоторыя другiя, главнымъ образомъ, длинныя, требуютъ для большей прочности вставки внутрь стержня. Для костей небольшихъ можно ограничиться деревяннымъ, крупныя же кости требуютъ обязательно желѣзнаго стержня. При заливкѣ этихъ стержней необходимо слѣдить за тѣмъ, чтобы между ними и стѣнками кости оставалось нѣсколько полостей, такъ какъ при сплошной заливкѣ осаживающiйся гипсъ расширяется и обыкновенно разрываеть кость. Недостающiя части костей также по той же причинѣ приходится дѣлать полыми. Все это сильно затрудняетъ и, главное, замедляетъ работу препарировки костей.
Монтировка отпрепарированныхъ костей въ Геологическомъ Музеѣ Академiи Наукъ пока ведется только самая примитивная, главнымъ образомъ изъ-за недостатка помѣщенiя. Цѣль ея въ настояшее время — дать наглядное представленiе о приблизительныхъ размѣрахъ животнаго и соотношенiи отдѣльных его частей. Надо думать, что съ переходомъ въ новое, пока еше только проэктируемое зданiе, у Музея найдутся средства, какъ для болѣе широкой постановки самихъ раскопокъ, такъ и для болѣе современнаго оборудованiя препараторской и монтировочной мастерской.
1) См. "Природа", 1915, А. Борисякъ "О новыхъ находкахъ остатковъ млекопитающихъ въ Россiи". (стр. 463.)