"Вокруг Света", №28, июль 1928 год, стр. 18-21.
Будущая война или, — как ее заранее уже окрестили, Вторая Мировая Война, будет во многих отношениях резко отличаться от прежних войн как своей техникой, так и способами ведения боевых действий. За те 10 лет которые протекли со времени окончания войны 1914—1918 г.г., военная техника, по выражению одного западноевропейского военного писателя, «выросла больше, чем, по крайней мере, за сто лет, предшествующих Мировой войне».
«Сверхдальнобойная», бьющая на cтo и более километров, артиллерия, самые разнообразные по своему действию на человеческий организм газы, могущественная авиация, мощный подводный флот, танки, электротехника в ее разнообразном применении — таковы главные «козыри» в руках современного полководца. Это — одна сторона будущей войны.
Другая — заключается в том, что и самый характер боевых действий будет отличаться от способов действий прошлых войн. Все минувшие войны велись только на фронте, велись лишь между армиями враждующих сторон. В тылу же, внутри страны, можно было жить, ничуть не тревожась за свое существование.
Но теперь все это изменилось, и в будущей войне удары неприятеля будут наноситься не только фронту, но и тылу.
Чем же объясняется такая перемена? Тем, что теперь, со времени войны 1914—18 г.г., вполне выявилась громадная роль тыла на войне. Огромное количество всего, что требуется современным громадным армиям, чтобы жить и драться, вызывает необходимость мобилизации для войны всей промышленности страны. Громадное большинство заводов, фабрик и других промышленных предприятий государства будет во время войны работать на 90% на оборону. Размах будущей войны будет так велик и так велики будут потребности армии, что мобилизация всей промышленности страны будет единственным средством справиться с удовлетворением всех этих потребностей. А так как враг прекрасно это понимает, то, несомненно, в первую очередь он постарается нанести ряд сокрушительных ударов по нашему тылу, чтобы расстроить нашу промышленность, вызвать перебои в деле «питания» фронта, создать панику и недовольство войной среди населения.
Главное средство для таких нападений на неприятельский тыл, это — бомбардировочная авиация. Современные аэропланы-бомбардировщики или, как их называют, «бомбовозы», имеют все данные для подобных налетов. Их радиус действия, т.-е. расстояние, покрываемое без спуска, доходит до 1.500 км; грузоподъемность — до 20 тонн (1.250 пудов), вес бомб — до 2½ тонн (около 150 пудов). Авиационные бомбы или, как их называют, аэробомбы, имеются различных видов: разрушающие, фугасныы, химические, зажигательные и пр. Главная роль будет принадлежать фугасным и химическим. Химические бомбы явятся самым грозным бичом тыла в будущую войну, так как разрыв нескольких таких бомб может совершенно остановить нормальное течение жизни, иногда на очень большой территории. Вот подобные «воздушно химические» нападения врага в будущую войну и будут, весьма возможно, направлены против нашего тыла.
СССР — единственное в мире пролетарское государство, в то же время и единственное государство, не желающее никаких захватов, никаких увеличений своей территории за счет других. Но — увы! Далеко не так мирно настроены капиталистические государства, у которых СССР, как бельмо на глазу. Внутри самой Европы со времени окончания мировой войны 1914—18 г.г. не прекращается грызня из-за рынков сбыта. Атмосфера Европы, как никогда, насыщена электричеством. Война все время висит в воздухе. И наш Союз, несмотря на все свое миролюбие, легко может оказаться втянутым в новую кровавую бойню.
Мы должны быть к ней готовы.
Мы должны уметь отразить нападение врага. А чтобы уметь это сделать, необходимо дать себе ясный отчет в том, что представит собою будущая война и на фронте, и в тылу.
Задача настоящего очерка — нарисовать картину возможного воздушно-химического нападения на тыловой город, важный в промышленном или политическом отношении.
Перед читателями пройдет ряд эпизодов воздушно-химического нападения в таком виде, в каком оно может произойти в действительности по данным современной военной науки.
Уже целую неделю все советские и иностранные газеты были полны телеграммами и краткими правительственными сообщениями о резком ухудшении положения во внешней политике, о том, что в воздухе сильнее, чем когда бы то ни было, запахло войной. И хуже всего было то, что, как ни старались советские дипломаты в течение долгих лет улаживать всевозможные «конфликты», имевшие целью вовлечь пролетарскую республику в войну; как ни бились они над тем, чтобы продлить еще «передышку», — чуувствовалось, что на этот раз дело без войны не обойдется. Целую неделю без устали работал совнарком; целую неделю в частях Красной Армии шли поспешные мобилизационные приготовления; целую неделю не знали «ни отдыха, ни срока» налаживая свой огромный, сложный аппарат, начальник воздушно-химической обороны города...
Все было, как вчера, как третьего дня и — так всем мучительно, страстно хотелось верить этому — так будет завтра. Так же светило солнце, так же на тротуарах кипел человеческий муравейник, так же, как и всегда, гудели трамваи и громыхали тяжелые грузовики «Хлебопродукта». Но чувствовалось, что все было «то, да не то». Точно какое-то облачко тревоги налетело на город, и сразу же отошло прочь то мирное, будничное настроение, которое царит всегда там, где над всем господствует труд. Точно ровное, спокойное дыхание города вдруг заменилось тревожным, прерывистым, учащенным.
Да и самый внешний вид города сразу приобрел иной вид, словно какие-то тени прошли по нему — намек на грозные возможности.
Вон сверкающая на солнце колокольня всем хорошо известного в городе исторического собора, на которой теперь устроен пункт наблюдения за воздухом. А вон правее — крыша Народного Дома, превращенного в районное газоубежище.
А там далеко, в той стороне, где небо постоянно задернуто дымом заводских труб и откуда в ранний утренний час доносятся звуки гудков, там тот таинственный теперь Запад, откуда каждую минуту можно ожидать всяких гадостей.
И не мудрено.
Только что вышло «Экстренное прибавление» к утренним газетам с сообщением, что на мирный исход переговоров — надежды нет. Что война еще не объявлена, но надо 6ыть готовым к тому, что военные действия могут начаться каждый час. А объявление войны — это теперь на «просвещенном Западе» считается предрассудком: объявить войну можно и после начала военных действий. Сообщение это заканчивалось такими заключительными строками: «Чем бы ни кончились переговоры, прежде всего необходимо до конца сохранить полнейшее спокойствие, выдержку и самодисциплину».
А в вечерних газетах появилось уже такое обращение:
КО ВСЕМ ГРАЖДАНАМ ГОРОДА.
«В случае неожиданного воздушно-химического нападения противника, т.-е. при появлении над городом неприятельских самолетов с целью бомбардировки города химическими, зажигательными и фугасными бомбами, главное — не теряться и принимать следующие меры:
1) На тех заводах, фабриках, предприятиях, учреждениях и ЖАКТ'ах, где имеются газоубежища, немедленно переходить в них, а где их нет — в районные газоубежища, в крайнем случае — спускаться в нижние этажи и подвалы домов.
2) В случае падения химической аэробомбы тотчас же сообшать об этом в штаб воздушно-химической обороны района.
3) В случае одновременного возникновения пожара, вызывать пожарную команду.
4) При появлении газоотравленных — звонить по телефону в скорую помощь.
5) При малейшем подозрении, что ваши пищевые продукты и вода отравлены, ни в каком случае не употреблять их до прибытия отряда нейтрализации О.В., который вызывайте· по телефону 732-56.
6) Начало нападения будет возвещено особой сигнализацией».
О том же ежедневно передавало и радио всем, у кого имелись радио-приемники, дополняя эти краткие правила особой инструкцией о защите от отравляющих боевых веществ одежды, домашней утвари, пищи и справками, куда обращаться за помощью в различных случаях при воздушно-химическом нападении врага.
На всех перекрестках появились громадные плакаты:
СТОЙ!
Если ты еще не знаешь, что нужно делать при воздушно-химическом нападении врага на город, сегодня же обратись за справкой об этом в ячейку ОСО-Авиахим'а на твоем заводе, предприятии, учреждении, районе.
Штаб воздушно-химической обороны города.
И вот, люди быстрее обыкновенного двигаются по тротуарам, сходятся, обмениваются поспешными словами и снова расходятся, чтобы поскорее закончить свои дела, пока не начнется «то». Нервнее звучат резкие звонки трамваев, с неполной нагрузкой мчатся грузовики, быстрее проносятся военные и мобилизованные обороной города автомобили.
И вот совершилось! Но совершилось совсем не так, как думалось, как описывалось в фантастических романах трактовавших на тему «Война будущего». Все оказалось с одной стороны более просто, а с другой — куда сложнее, чем то, что создавалось фантастикой. А вообще говоря, все было, повторяем, не так, как предполагалось.
Впрочем, по порядку.
Как только в воздухе определенно запахло войною, тотчас же были учреждены линии постов воздушного наблюдения, параллельно западной границе государства: одна — километрах в 80—100 от города, а другая — в 20—25. Посты эти были соединены в группы, при чем в каждой группе один пост — центральный. Каждый пост был соединен телефоном со своим центральным а тот — радио-телеграфом — со штабом обороны города. Кроме того, были «воздушные посты» и в самом городе.
На некоторых из постов были установлены звукоулавливатели — приборы для определения, в каком направлении летят неприятельские эскадрильи. С помощью такого прибора можно выиграть еще больше времени для предупреждения о готовящемся неприятельском налете на охраняемый город.
Часов в 8 утра такого же погожего дня, какой был и при начале нашего рассказа, люди, находившиеся на наблюдательном посту Колосово, в 95 километрах к западу от нашего города, уловили в звукоулавливатель шум летящей неприятельской эскадрильи. Через 3 минуты об этом было передано по телефону на центральный пост, а еще через 3 минуты заработал радио-телеграф: «Центральный номер пять». — «У аппарата, начальник штаба обороны». — «Северо-запад — запад около 20 километров неприятельская эскадрилья». — «Хорошо. Когда появится над постом донесите». — «Есть. Донести, когда появится над постом».
Через 15 минут после этого на центральном посту № 5 заметили в 5 километрах к западу от поста и на высоте 2000 метров неприятельскую эскадрилью.
Если бы наблюдатели были настроены более поэтически и, главное, если бы в их распоряжении было хоть полминуты свободного времени, они невольно залюбовались бы открывшейся перед ними картиной. На бледно-голубом фоне неба резко вырисовывались четыре отряда caмoлeтoв, словно четыре стаи журавлей: три впереди и четвертый — несколько поодаль, слева. Переливчатое гуденье аппаратов, точно отдаленное жужжание шмелиного роя, делалось с каждой минутой все явственнее, все слышнее, все настойчивее.
Иногда отдельные самолеты вырывались из строя, и тогда сразу же нарушались правильные фигуры косяков, а затем, точно смутившись, они торопились выравнять фронт.
Как только в штабе обороны получено было известие о появлении неприятельской эскадрильи над Колосовым и о том, что самолеты летят прямо на восток, по городу понеслись автомобили с особыми, резкими гудками, «гудками тревоги». Одновременно начальники воздушно-химической обороны районов дали сигнал тревоги, принятый на всех заводах и предприятиях и в отделениях милиции. Загудели гудки заводов и фабрик, постовые мидиционеры, на ходу проверяя свои противогазы, розданные им при начале «тревожного времени», стали прекращать уличное движение. Трамваи, которые были вблизи от своих парков, юркнули туда, а остальные — остановились там, где застал их сигнал тревоги.
Пожарные команды, отряды нейтрализации О.В. кареты скорой помощи — все приготовились к работе. Те заводы и фабрики которые без ущерба для дела могли приостановить работу, прекратили ее. А на тех заводах и предприятиях откомхоза, где работа должна продолжаться непрерывно, — водопровод, электрические станции, телеграф, телефон, железные дороги, — всем рабочим, которые должны были при всех условиях оставаться на своем посту, были розданы противогазы и противоипритные костюмы. Все освободившиеся рабочие перешли в газоубежища.
Кое-где в этих газоубежищах открылись своего рода летучие клубы, и на все лады обсуждались события дня.
Все эти последние дни истребительная эскадрилья на своем аэродроме готовилась к действию. Длинной лентой протянулись по земле стальные птицы — легкие одноместные самолеты-истребители с выглядывавшими спереди пулеметами.
В это утро, по распоряжению штаба городской обороны, самолеты приготовились к бою. Летчики суетились около своих аппаратов, команда по их указаниям доканчивала приготовления к полету. Воздух был наполнен гудением моторов и резкой трескотней пропеллеров.
Не прошло и 10 минут после получения сведений о приближении неприятельских бомбардировщиков к городу, как все на аэродроме пришло в движение.
«Бомбовозы летят!» — словно электрический ток пробежал по линии стальных птиц. «В воздух!» Еще сильнее загудели моторы, яростнее прежнего затрещали пропеллеры, и один за другим, подпрыгивая на неровностях аэродрома, понеслись аппараты по земле и друг за другом взвивались в воздух. На лету они выстраивались в воздухе в боевой порядок, пролетели над городом и быстрые, легкие, увертливые истребители понеслись на встречу тяжелым неприятельским бомбовозам.
Завидя истребителей, противник тоже начал перестраиваться.
Результат короткого воздушного боя наших истребителей с неприятельскими бомбардировщиками был таков: пулеметным огнем с неприятельских самолетов были убиты или ранены летчики. Аэропланы, потеряв управление, стали падать и тяжело рухнули на землю. Большинство остальных бомбовозов, смущенные быстрым и смелым налетом истребителльной авиации, не приняло серьезного боя, повернуло назад и стало уходить во-свояси.
Прогнав большую часть неприятельских «налетчиков», начальник нашей истребительной эскадрильи, во главе одного из отрядов, пошел, пользуясь своей быстроходностью, преследовать врага, а остальной части эскадрильи подал сигнал — возвращаться на аэродром.
Над городом вести воздушный бой уже было опасно для населения.
Лишь одному отряду неприятельских бомбовозов из 6-ти аппаратов удалось проскользнуть к городу. У них был план города, имелось и определенное задание по «бомбежке» заводов, и воздушные бандиты уверенно пошли к цели своих действий.
Но не успели они подойти к окраинам города, как заработали «зенитные» орудия, поставленные в разных пунктах города так, чтобы каждая точка в воздухе над важнейшими зданиями города — заводами, фабриками, складами, правительственными учреждениями — обстреливалось, по крайней мере, из двух орудий.
На крышах высоких зданий были установлены зенитные пулеметы на случай снижения аэропланов на 1.500—2.000 метров.
Приближаясь к городу, шесть смельчаков-бомбовозов струхнули и поднялись вверх, взяв высоту около 3.000 метров. Этот маневр все-таки не вполне спас бомбовозов, и от шрапнельного огня наших защитных пушек они не ушли.
Покрывая гуденье неприятельских аппаратов, загрохотали скорострельные 76-ти миллиметровые пушки, и полетела в высь шрапнель. Высоко в небе рвалась она, обозначая места разрывов круглыми, плотными, молочно-белыми дымками и выбрасывая из своих стальных «стаканов» сотни свинцовых пуль.
Но как ни усовершенствованы современные зенитные орудия, как ни тщательно разработаны их методы и приемы стерльбы, все-таки стрельба по воздушному врагу, летящему на высоте нескольких километров, — дело не легкое. Один из бомбовозов оказался сильно подбитым и, завертевшись в воздухе, как подстреленная куропатка, камнем полетел вниз и, конечно, разбился со своим летчиком. Другой аппарат должен был спуститься на одной из городских площадей из-за того, что у него оказался пробитыми бензиновый бак, и горючее стало вытекать.
Остальные четыре бомбовоза продолжали лететь над городом, порою окутываясь облачками разрывов шрапнели так плотно, что, казалось, не ускользнуть им от метких пуль. Но мгновение — и облачко оставалось назади, и аэропланы плавно продолжали полет. Вот они достигли своих целей: завода «Красный Пролетарий», фабрики «Октябрьская Победа» и вокзала Западной жел. дороги. Но зенитные орудия настолько нагнали страха на разбойников, что они не решались снизиться для бомбометания. А с большой высоты оно было очень не метким, и ни одна из сброшенных бомб не попала в цель.
Но все эти бомбы были химические и свое злое дело они отчасти сделали ...
Улицы производили странное впечатление своим безлюдьем. Ни трамваев, ни обычной, вечно торопящейся толпы пешеходов на тротуарах, ни привычного разноголосого дневного шума большого города. Словно в ранние утренние часы, когда город еще не проснулся. Но солнце стояло высоко в небе и это еще больше усиливало впечатление необычности. Большинство населения попряталось, укрывшись от громадных хищных птиц из дюралюминия 1), летевших над городом и несших с собою смерть и разрушение.
Но, конечно, движение на улицах в полной мере не прекратилось, и то тут, то там мелькали пешеходы, и изредка, не стесняемые уличным движением, быстрее обыкновенного проносились автомобили.
... И вот, внезапно вынырнув из-за шестиэтажного дома, высоко в небе показались три аэроплана. Секунда — и в воздухе послышался торопливый, частый-частый шорох: .«шу-шу-шу-шу» с каждым мгновением все слышнее и слышнее, все ближе и ближе, постепенно переходя в сиплый свист. Мгновенная тишина и, словно раздирая воздух, грохот страшного взрыва всколыхнул все вокруг. Один — и тотчас же другой.
Со звоном посыпались стекла в домах, сорвалась вывеска магазина, чей-то отчаянный крик пронесся в воздухе, в окнах. показались испуганные лица. Почти одновременно — в воздухе стaл распространяться противный, острый, сладковатый запах. Он пополз в незапертые двери домов, во дворы, стал проникать сквозь разбитые стекла в квартиры... В домах поднялась суматоха. Вот быстро распахнулась калитка в воротах одного из домов и оттуда выскочил человек без шапки и, крича: «телефон, где телефон?» — побежал по тротуару. В другом доме спешно закрывали, чем попало, разбитые стекла и, размахивая какими-то салфетками или передниками, старались прогнать газ из комнат.
Вот, приблизительно, как может произойти воздушно-химическое нападение на город.
Мы видели те меры, которые были приняты военной властью для защиты города, видели работу постов наблюдения, зенитных пушек, истребительной авиации.
Посмотрим теперь, какие меры принимаются гражданскими властями и самим населением для предотвращения последствий нападения.
Начнем с конца. Население может очень широко помочь самому себе. Оказать первоначальную помощь жертвам вражеского налета до прибытия врача, обезвредить жилища, отравленные газом, наконец, вынести пострадавших из отравленного места — вот, что необходимо знать всем, что должно быть широко распространено среди населения. Все это — домашние меры. А затем — кареты скорой помощи, оборудованные таким образом, чтобы внутрь их не проникали газы; команды для обезвреживания отравленных мест — «нейтрализующие команды» — с гидропультами и химическими составами для очистки местностей от газов; пожарные команды в противогазах для тушения пожаров, возникших при падении бомбы.
Смелая работа истребительной авиации, которая может своими действиями прогнать большую часть неприятельской бомбометной эскадрильи, меткий огонь зенитной артиллерии, умеющей загнать врага на такую высоту, где ничего существенного не сделаешь, это самое главное для защиты тыла от воздушно-химического нападения. Затем, всестороннее оказание помощи населению, пострадавшему от химических бомб. Наконец, самодеятельность масс населения.
При помощи нашей могущественной организации ОСО-Авиахим, население постепенно делается все более и более грамотным в деле обороны тыла, все более способным разбираться в вопросах авиации, газов и в случаях, подобных вышеописанному, оно может проявить самостоятельность и постоять за себя.
Настоящий очерк написан был еще до произведенного 2—3 июня, в Ленинграде «воздушно-химического учения» и поэтому о результатах его мы ничего здесь не говорим. Это «учение» происходило в обстановке, близко напоминающей ту, которая очерчена у нас. Оно было первым опытом широкого показа населению большого города, что представляют собою те воздушно-химические нападения, о которых мы говорим в нашем очерке. Ленинградцы ясно могут себе теперь представить картину возможного будущего нападения врага на наш тыл.
15 июля начинается «Неделя обороны». Мы должны целиком посвятить ее на то, чтобы задуматься над вопросом: какова будет будущая война, и как мирное население нашего Союза может искать защиту от ее оружия — авиации и химических бомб.
1) Особая выработка алюминия, делающая этот металл особенно прочным. (стр. 21.)