"Вокруг Света", №28, июль 1928 год, стр. 2.
Содержание предыдущих №№.
Штаб конной бригады, действующей против поляков в 1920 г., остановился в помещичьем доме с многочисленными тайниками, построенном полупомешанным стариком, польским дворянином. Комбриг и комиссар вступают в борьбу с «таинственными силами», которые чудят по ночам и крадут сумку командира с секретными документами. Они арестовывают хозяина дома. Внезапно появляется раненый каким-то «привидением» мальчик, внук хозяина.
Однако, и весь следующий день таинственный дом удержал свои тайны. Мальчик ослабел от потери крови, и мы решили оставить его пока в покое. К тому же и на фронте на этот раз было далеко не так спокойно, как все последние дни. То здесь, то там появлялись мелкие отряды польской конницы, и хотя нигде стычки не вылились в настоящие бои, некоторая нервность появилась в штабах полков и вскоре передалась и нам.
Но домa мы из сферы внимания не выпускали. Все так же шагали кругом удвоенные караулы, все так же любители Шерлок-Холмсы из ребят штабной команды бродили по дому, выстукивая стены и отыскивая механизмы, двигавшие стены и открывавшие таинственные двери. Но любителям не удалось даже открыть вход, о котором говорил мальчик и с помощью которого он проник в наши комнаты.
О старике не было ни слуху ни духу.
Мальчик лежал в глубоком кресле, в центральной комнате. Он иногда засыпал на короткий срок, но, большей частью его живые, не потерявшие задора глаза следили то за мной, то за комиссаром и, вследствие этого, как ни были мы поглощены работой, мы сами не упускали его из виду. После обеда комиссар уехал на берег Буга, а я остался один над картами и сводками.
Мальчику стало хуже. Теперь он большей частью спал, и полковой врач, перевязавший рану, сказал, что никакие серьезные органы у мальчика не задеты, но что большая потеря крови, возможно, вызовет сильное ослабление всего организма, и первые дни мальчик должен лежать. К вечеру, когда приехал комиссар, ему стало еще хуже. Голова у него горела, глаза потускнели, и иногда из уст вырывался протяжный стон.
Мы потушили свет и постарались улечься пораньше. Мальчик продолжал стонать в темноте.
По золотому пятнышку комиссаровой папиросы, то поднимавшейся, то опускавшейся во тьме, я видел, что он не спит. Не спал и я.
И вот, мне послышалось в тишине ночи, как-будто, в ответ на особенно глубокий стон мальчика раздался чей-то чужой стон, сопровождаемый рыданьем. Эти звуки услышали не только мы, слышал их и мальчик.
— Дедушка! — застонал он дрожащим голосом.
Рыдания усилились.
Комиссар вскочил с постели, и в его руках вспыхнула зажигалка.
Но комната была пуста. Комиссар выбежал в переднюю, бросился в коридор, но и там никого не было. Он вернулся ко мне, и я молча указал ему на стену. За стеной плакал старческий голос. Это несомненно был старик и находился он в тайнике, в том самом, из которого мальчик тушил наши коптилки и поливал водой комиссара. Мы подошли к стене и приложились к рваным обоям. И вдруг, вместо всхлипываний и стонов мы услышали с полной ясностью, как разговаривали два человека. Нельзя было разобрать слов, но не было никакого сомнения в том, что один человек уговаривает другого, становясь иногда резким и требовательным. Второй голос принадлежал, очевидно, старику.
— Ну, брат, мнe надоела эта канитель, — прошептал комиссар и решительно поднялся с колен. Он разбудил адъютанта и велел eмy привести несколько человек с топорами и ломами. Через пять минут комната наполнилась шумом, и острые зубья ломов в крепких руках вонзились в стену у стола, на котором лежали наши карты. Стена оказалась тонкой, в один кирпич, и местами вместо кирпичей, были вставлены двухдюймовые доски, в которых были устроены глазки, хорошо замаскированные со стороны комнаты и закрывавшиеся из тайника. Эта стена быстро уступила усилиям красноармейцев, и вскоре один за другим, сквозь облака пыли, при свете факела, принесенного красноармейцами, мы вступили в узкий коридор, который тут же с места поднимался кверху, обходя, повидимому, коридор, в который выходили двери комнат, смежных с нашей, nочему и получалось впечатление, что между нашей комнатой и соседней нет никакого излищнего пространства.
Мы долго бродили по этому лабиринту, который буквально кольцами вился по дому, то опускаясь в подвал, то поднимаясь кверху, пока не оказались перед каким-то тупиком. Тупик представлял собой небольшой участок стены, и когда мы осветили eгo, то увидели внизу небольшую педаль, при нажатии кoторой стена сошла с места, и мы оказались на башне.
Это было совсем неожиданно. Дверь так ловко была nриделана под лестницей, что пеpвоначально